Лучи другого солнца
Шрифт:
В руке наставницы сверкнул какой-то светящийся предмет, а в следующее мгновение, пролетев с полметра, он уже оказался на коленях у парня в синей толстовке.
— Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Александр. Или Алекс, — дернул он уголком губ и помахал ребятам рукой, свободной от электрической свечки. — Люблю музыку, играю на гитаре. Кстати, взял ее с собой,
Гитарист? Высокий? Голубоглазый? Серьезно? Ну все! Встречайте, Александр — звезда лагеря, многократный чемпион по покорению женских сердец и просто клише ходячее. И ведь ведутся же на такого!
— Еще люблю общение. Ради него в основном и приехал сюда. Ну и ради саморазвития, конечно. В общем, не буду вас утомлять, передаю слово следующему. А вы это… заглядывайте в 310, если что, — произнес он и, посмотрев на Зарину, вдруг подмигнул ей.
Зараза, — подумала девушка и улыбнулась в ответ.
— Я та, что умрет последней, — устрашающе прошептал кто-то. Зара перевела взгляд на говорившую, низенькую брюнетку с косичками у висков. Теперь огонек сверкал у нее в ладошках. — Надежда.
Сменив тон на более дружелюбный, девушка принялась рассказывать о себе и двух своих пассиях: роллах и BTS. Точнее не двух, а… восьми? десяти?
Чин, Чимин, Чим-чим… Ну-ка, стоп. Последний — это же соус вроде какой-то?
Отчаявшись сосчитать перечисленных Надей корейских айдолов, Зара вздохнула и отстраненно уставилась перед собой. Краем глаза она замечала, как свечка перемещалась из одних раскрытых ладоней в другие. Потом в третьи, в четвертые… С каждым новым человеком огонек замедлял ход. Следующий говорил чуть больше предыдущего, упоминал все более интересные детали, которые нечасто доставались из закромов души даже перед лучшими друзьями, не говоря уже о компании незнакомцев. Но здесь, похоже, сама атмосфера располагала к откровению. Волна искренности, зарождаясь в начале круга бледной, чуть шелестящей пеной, в конце накрывала говоривших с головой. Кому-то эта волна могла показаться опасной, ведь она была способна в одно мгновенье заставить человека целиком погрузиться в воды искренности, упустить момент — или лишнее слово — и захлебнуться.
Но Зара ее вовсе такой не считала. Она не боялась стихии. Когда та бушевала, она наслаждалась ее красотой и силой. Наблюдала за тем, как волны приносят из глубин океана бесценные россыпи жемчужных мыслей и перламутровых чувств. Не идеально ровных и гладких, но зато настоящих. Она обожала смотреть, как люди выворачивают свои души наизнанку.
Зарина ухмыльнулась, оторвала взгляд от Алекса и…
Алекса? Плим! Я ведь сквозь него смотрела, а не на него. Вот только со стороны-то этого не понять! Подумают еще, что втюрилась.
Ну и ладно… Интересно, он заметил?
Тем временем свечка дошла до Зары.
— Меня зовут Зарина, и я очень рада, что наконец попала в этот лагерь, —произнесла она, сжимая в ладонях искусственный огонек. — Уверена, эта смена станет незабываемой. Мы с вами обязательно ее такой сделаем. Разобьем пару окон, подожжем шторки… Шучу, — примирительно улыбнулась она, ловя на себе хмурый взгляд наставницы. — Не так, но все же повеселимся, пообщаемся и переживем кучу ярких мгновений. Яркие мгновения — вот что я люблю. Ну и еще рассветы, музыку и шоколадные печенья. И вечерние посиделки под гитару! Желающие в них поучаствовать могут приходить в нору №314.
И, найдя взглядом Алекса, она бесцеремонно подмигнула ему в ответ.
Глава 3
Чужой среди своих — polnalyubvi
Зарина сбросила кроссовки, прошла в комнату и со вздохом упала на кровать. Идеально белый потолок. Как лист бумаги. Записать бы сейчас на нем все мысли, роящиеся в голове, выпустить бы их на свободу и успокоиться.
Нет-нет-нет! Прекращай подавать своей сверхспособности такие идеи! Не хватало еще потолок испортить! Мало ли, слова и вправду запишутся…
Зарина крепко зажмурилась, будто бы это могло ей помочь взять под контроль свою способность и не дать эмоциям вырваться наружу. Ее пугала чрезмерная самостоятельность ее дара. Иногда Заре удавалось его подчинить и записать с его помощью конспекты, к примеру. Но по большей части это все же он управлял ей. Дар чувствовал любые ее внутренние изменения и тут же норовил отобразить их снаружи. Заре вечно приходилось заметать за ним следы: прятать листы бумаги, испещренные признаниями в любви или, наоборот, пожеланиями кому-нибудь поскорее сломать шею. Она сминала их, рвала, сжигала. А потом в каком-нибудь чудом уцелевшем блокноте находила слово гнев. И ладно, если в такие моменты она была в комнате одна. Но ведь порой ее сверхспособность просыпалась в совершенно неподходящее время. К примеру, в диалоге с учителем, которой все никак не хотел давать Заре дополнительное задание, хоть та и скакала вокруг него с милой улыбочкой уже битый час, заливая о том, как жаждет потратить на это злосчастное задание все свои выходные. Исключительно из интереса к предмету, конечно же, но никак не чтобы исправить оценку. Где-то в середине устроенного тогда Зарой циркового представления, дар не выдержал и решил подшутить над упертым Игнатом Исааковичем — назвать его Игнатом Ишаковичем. Надпись вспыхнула в тетради прямо перед носом учителя. И последствия шутки оказались нешуточными… В тот день Зара получила выговор от завуча, взбучку от родителей и в качестве бонуса хроническую неприязнь Ишаковича. Последнее было особенно печальным фактом, ведь из-за этого исправить оценку Заре так и не удалось.
— Будешь чай? — спросила Адель, проходя в комнату.
— Да, можно сделать, только…
— Я уже принесла, — улыбнулась Лисичка, поставив перед Зарой кружку. Оттуда выглядывал хвостик чайного пакетика, судя по запаху, с апельсином. — Аккуратно, очень горячий. Вода в кулере только вскипела.
— О, там поменяли бутылку? — удивилась Зарина. — Когда я проходила мимо, кулер был пустой.
— Ага, губу закатай, — прыснула Адель. — Проверку от Роспотребнадзора прошли, звание лучшего лагеря во всей Вселенной получили, можно выдыхать. Следующий раз бутылку теперь поставят только в последний день смены — в честь нашего выезда. И то в лучшем случае, — усмехнулась она, забираясь на кресло и пожимая под себя ноги. — Я просто спустилась на второй этаж. Там еще один кулер есть. Пока даже с водой, представляешь?
Второй этаж был территорией наставницы и учителей. Ученикам вход сюда был строго запрещен. Во время сегодняшней экскурсии по корпусу ребят об этом предупреждали, причем несколько раз и вполне доходчиво. Нарушителей правила ждало худшее из наказаний — перенос отбоя аж на полчаса. Причем для всей гильдии, даже если пойман будет всего один преступник. Но для Зарины с Адель, как, в прочем, и для большинства других учеников, ключевое слово здесь было «если».
Зара притянула к себе кружку с чаем. Цитрусовый запах приятно защекотал нос.
— Кстати, в 310 все еще тусят. А когда нас выпроваживали, говорили, что все, мол, уже поздно, все ложатся спать. Мальчишки-лгунишки! — фыркнула Лисичка.
Классно играешь! Я не особо, конечно, в этом разбираюсь, но все же… — тут же всплыла в голове Зарины фраза, которую она бросила Алексу, выходя из комнаты. Заре и вправду понравилось, как Алекс играл на гитаре, как его пальцы перебирали струны инструмента, а вместе с тем и струны души каждого из ребят, собравшихся вечером вместе. Да, они были вместе. Вместе пели, порой не попадая в ноты, но попадая в сердце, вместе смеялись, болтали. Зара тогда подумала: удивительно, как музыка сближает людей, даже едва знакомых.
Жаль, что она не знала этих песен. Она одновременно была и не была тогда с ребятами. Она молча наблюдала со стороны, впитывала все те эмоции, что витали в воздухе, подбирала внутри себя похожие, а потом позволяла им выплеснуться наружу. Но были ли они настоящими? Да, были, но будто были… неполными. Ей чего-то не хватало, и она откровенно завидовала тем, кто это «что-то» уже обрел.
Например, своей соседке Адель, такой общительной и открытой. Она, как птичка, перепархивала с одного вопроса на другой, от одного человека к другому. Зарине тоже обычно без труда удавалось налаживать связи. Она с легкостью могла найти подход к любому человеку. К любому, но не к этому…