Чтение онлайн

Всю ночь она ворочалась с боку на бок, вспоминая неделю, проведенную на вилле. Грациелла была так добра к ней, проявила столько понимания и участия. Почему она не призналась ей? Ведь ее малыш тоже Лучано, хотя и незаконнорожденный. Сомнения терзали ее сердце: а сама она на их месте поверила бы такому рассказу девушки, подобранной на дороге? Той, которая оказалась в их доме и своими глазами увидела, в какой роскоши они живут?

К утру София приняла решение. В ее распоряжении три месяца, прежде чем ребенка отдадут на воспитание. Она поговорит с доном Роберто, и если они не поверят ей, то поедет в Чефалу и привезет им сына.

С того дня она начала работать в отеле: стирала, гладила, убирала номера и стелила постели. Хозяину понравилась ее старательность, и он позволил ей по два часа в день проводить в холле за конторкой. Здесь София протирала отделения для бумаг, чистила ключи и до блеска драила стойку.

Над дверью звякнул колокольчик, и София подняла глаза на вошедшего. Константино покраснел от смущения.

— Вы получили подарок от моей матери?

Он нервно теребил узел галстука, чувствуя себя неловко в холле дешевой гостиницы, куда ему вообще не следовало заходить.

— Я собиралась написать вашей маме. Извините. Надеюсь, она не сочтет меня грубой и неблагодарной.

— Конечно, нет… Вы потеряли ключ от номера?

— Нет, я здесь работаю, — смущенно улыбнулась она.

— Понятно. Я не знал. Альфредо сказал, что вы тут остановились. — Он заметил хозяина, который появился в холле, и кивнул ей на прощанье. — Хорошо, я не буду отвлекать вас от работы. Buona sera, [2] София!

Она видела, как он вышел и направился к своей «Альфа-Ромео». На память ей пришла их с Майклом поездка в машине. Хозяин тоже видел отъезжающий автомобиль и бросил косой взгляд в ее сторону, после чего облокотился на стойку.

— Это старший сын дона, не так ли? Теперь он унаследует все состояние отца… Если тебе захочется отдохнуть или пойти поразвлечься, только скажи, ладно? Лучано — большие люди, и я всегда готов оказать им услугу, поняла меня? В любое время…

Толстый лысый хозяин отеля внушал Софии отвращение. Она невольно напрягалась всем телом, когда он подходил к ней. И теперь, когда он протянул руку, чтобы взять ее за подбородок, она попятилась.

— Не смейте прикасаться ко мне, понятно? Никогда.

Он отшатнулся, словно получил пощечину, и молча скрылся в своем кабинете. София усмехнулась; похоже, он будет опасаться ее до тех пор, пока очевидна ее связь с Лучано. Хозяин безоговорочно выплатил ей разницу за номера и положил приличное жалованье. Если знакомство с этой семьей дает такие преимущества, то что чувствует человек, принадлежащий к ней?

Тем же вечером София написала письмо синьоре Лучано, в котором поблагодарила ее за гостеприимство и доброту, а также за подарок. Кроме того, она попросила разрешения навестить ее перед отъездом из Палермо. София больше не видела Константино, но получила от Грациеллы короткую записку, в которой та приглашала ее на чашку чая на следующей неделе.

Шли дни, и София раздумывала, как лучше рассказать Грациелле о ребенке. Это приглашение казалось ей прекрасной возможностью осуществить задуманное.

София купила белое льняное платье и перчатки. Ее туфли были начищены до блеска, а волосы поддерживала голубая лента. К воротнику она не забыла приколоть золотую брошь.

Грациелла прислала за своей гостьей машину, и шофер в форменной фуражке открыл перед ней дверцу. Утопая в мягком кожаном сиденье, София сначала чувствовала себя неловко, но вскоре расслабилась. Охранники, которые некогда оттаскивали ее от ворот, сделали вид, что не узнали ее, когда пропускали машину.

Только теперь она увидела виллу во всем ее великолепии. Живописная подъездная аллея, усыпанная гравием, при свете дня поразила ее: вдоль нее тянулись живая изгородь и ряд цветочных клумб. Портик с колоннами, увитыми плющом, и огромная веранда делали виллу похожей на сказочный дворец.

Грациелла ждала гостью у дверей. Она улыбнулась и помахала ей рукой, а когда шофер подал Софии руку, помогая выйти, спустилась по лестнице ей навстречу. Грациелла обняла девушку за плечи как старую подругу и повела ее через холл в уютную маленькую гостиную. Она отметила, что София прекрасно выглядит, чем невероятно порадовала ее.

Ставни были открыты, окна выходили на веранду, где уже накрыли чайный столик. Здесь приятно веяло прохладой и свежестью, пахло розами. София заметила на столике четыре прибора.

Грациелла представила ей Адину, милую расторопную горничную, которая суетилась вокруг стола, подавая пирожные и домашнее печенье, в то время как Грациелла развлекала гостью рассказами о своем саде, о редких растениях, которые разводят здесь садовники. София вежливо и внимательно слушала ее, сложив руки на коленях.

— Мой муж сейчас в Нью-Йорке по делам, и мне очень одиноко. Ты представить себе не можешь, как я обрадовалась тому, что ты приняла мое приглашение… А теперь, София, попробуй печенье, которое испекла Адина. Она настоящая мастерица. Не стесняйся, к тому же тебе не мешает немного поправиться. Альфредо?

Альфредо вышел из глубины сада и поднялся на веранду. Его лицо и руки были испачканы машинным маслом. Грациелла запретила ему в таком виде даже подходить к ним, а когда он пошел умываться, сообщила Софии, что ее сын без памяти влюблен. Но, к сожалению, не в хорошенькую девушку, на которой он мог бы жениться, а в мотоциклы… Руки Грациеллы при этом двигались без остановки: разливали чай, передвигали тарелки со сладостями, открывали сахарницу, раскладывали салфетки.

— Buon giorno, mama! Как ваши дела? — Константино поцеловал мать в щеку, а затем коснулся губами руки Софии.

— Спасибо, неплохо, — ответила она, смущенно покраснев, и поспешила опустить на колени свои огрубевшие от работы руки.

Вскоре к ним присоединился Альфредо, который привел себя в порядок и переоделся. София чувствовала себя непринужденно в кругу этой дружной семьи. Младший, Фредерико, был на диете — ему запретили есть пирожные — и сидел за столом хмурый до тех пор, пока Грациелла не предложила ему шоколадный пудинг. София пребывала в прекрасном расположении духа, ее глаза возбужденно сверкали.

И вдруг на совершенно безоблачном небосклоне невесть откуда взялась темная тучка. София не поняла, что произошло. Грациелла казалась такой счастливой в окружении сыновей. Фредерико взгромоздился на ручку ее кресла… Никто не сказал ничего особенного. Внезапно Грациелла переменилась в лице, у нее задрожали губы, на глаза навернулись слезы. Ее руки, минуту назад такие живые, безвольно опустились. Она даже не сделала попытки вытереть слезы, заструившиеся по щекам.

Альфредо отставил в сторону тарелку и помог матери подняться.