Чтение онлайн

– Они ничего не значат, – сказала Риа. – В том-то и дело. Деньги – просто удобный способ направлять силу. Главное – власть.

– Не хочу тебя обидеть, – осторожно заметил Леон, – но ты говоришь страшные вещи.

– Вот теперь ты понял, – кивнула она и снова взяла его под руку: – Выпьем?

Лаймы для дайкири срывались с деревьев, росших тут же, на крыше. Эти деревья были крепкой рабочей скотинкой, и бармен опытным взглядом перебрал несколько плодов, прежде чем ловко открутить спелые и унести их к своему блендеру.

– Здесь подают выпивку только своим, – сказала Риа, когда они уселись, глядя на мелькающих мимо летунов.

– Неудивительно, – сказал Леон. – Здесь, наверно, дорого.

– За деньги вход не купишь, – поправила она. – Его надо заработать. Это кооператив. Я сажала вот этот ряд деревьев. – Она махнула рукой, расплескав дайкири на странную поросль под шезлонгами. – И вон ту мяту сажала.

Указанный ею клочок земли украшали валуны и вьющийся между ними ручеек.

– Извини, – сказал Леон, – но ведь ты, наверно, зарабатываешь большие деньги. Ты могла бы… даже не знаю, например, устроить такое же на любом из принадлежащих Бюлю зданий в Манхэттене. Точно такое же. И даже оплатить работников. А членство сделать привилегией для старших членов правления.

– Верно, – сказала она, – могла бы.

Леон допил дайкири.

– Я должен догадаться, почему ты этого не делаешь?

– Именно, – кивнула она и выпила. И раскраснелась от удовольствия. Леон только сейчас обратил внимание на сигналы, которые подавал ему язык. Выпивка была невероятной. Даже стакан был красив: толстое неровное стекло ручной выдувки.

– Послушай, Леон, скажу начистоту: я желаю тебе успеха. Бюля трудно чем-нибудь удивить, а приятно поразить еще труднее. Если ты сумеешь… – Риа сделала еще глоток и проницательно взглянула на него. Леон поежился. Это ее он счел милой и ласковой? Посмотреть на эту женщину – она могла бы командовать партизанским отрядом. Или сбить с ног любого громилу и сделать из него отбивную.

– То есть мой успех будет и твоим успехом?

– Думаешь, мне нужны деньги? – сказала она. – Ты так и не понял. Вспомни про ранцы, Леон. Подумай о том, что такое власть.

Леон собирался домой, но не попал. Ноги сами понесли его через весь город к офису «Эйт», и он предъявил на входе биометрию, и назвал пароль, и посмотрел, как мигают, прогреваясь, светильники и как они омывают его чудным ласковым светом. Подул ветерок, и он оказался в ночном лесу, более влажном и душном, чем днем. Либо кто-то стер руки в кровь, работая над дизайном, либо где-то в здании прятался настоящий лес, снабженный переменным освещением, – только для того, чтобы поставлять ласковый лесной ветерок в рабочие помещения. Леон решил, что лес – более правдоподобный вариант.

Он долго стоял у стола Кармелы, потом нерешительно опустился на ее место. Простой твердый стул хорошей работы, чуть подпружиненный. Смешные клавиши сносились под ее пальцами, а запястья за долгие годы отполировали гранит до блеска. Леон подпер щеки ладонями, вдохнул ночной воздух и постарался прочувствовать ночь. Гостиная была по-ночному темной, но по-прежнему восхитительно щекотала босые ноги, а потом, минуту спустя, голые бедра и грудь. Леон лежал на животе в одних трусах и подбирал название для ощущения в каждом нервном окончании. Лучше всего подходит «предвкушение», решил он: чувство, что тебе вот сейчас почешут спинку рядом с тем самым местом, которое хочется почесать. Потрясающе!

Многим ли в мире знакомо это чувство? «Эйт» продал лицензию нескольким фешенебельным отелям – это Леон выяснил после первой встречи с Риа, – и все. Не больше трех тысяч человек во всем мире испытали такое замечательное ощущение. Из восьми миллиардов. Он попытался разделить в уме, но сбился с нулями. Тысячная процента? Или десятитысячная? В Ангилье такого никто не пробовал: ни работяги из вертикальных трущоб, ни всего лишь миллионеры из роскошных домов и самолетов на почасовой аренде.

Что-то тут…

Хотел бы он еще поговорить с Риа. Она его пугала, и в то же время с ней было хорошо. Как с проводником, которого он всю жизнь искал. Пока ему придется обойтись Бротиганом. Или кем-то другим, лишь бы помог разобраться в том, в чем угадывается самый большой и опасный шанс в его жизни.

Должно быть, Леон задремал. Потому что, когда опомнился, свет горел на полную, а он, почти голый, лежал на полу и таращился в лицо склонившегося над ним Бротигана. Тот с натужным весельем пощелкал пальцами перед его носом:

– Проснись, солнышко!

Леон покосился на призрачные часы, мерцавшие в каждом углу, – чуть более темные пятна чувствительной краски, которая не воспринималась сознанием, если не присматриваться нарочно. 4:12. Он сдержал стон и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Бротиган клацнул лошадиными зубами и хихикнул:

– Ранняя пташка. За червячком.

– Серьезно, Бротиган? – Леон сел и, нашарив рубашку, стал ее застегивать.

– Серьезно? – Он присел на пол рядом с Леоном, вытянул перед собой ноги с большими ступнями. Ботинки ему делал тот же мастер, что и Леону. Леон узнал стиль. – Серьезно… – Он почесал подбородок и вдруг выпалил: – Я трушу, Леон. Серьезно трушу.

– Из-за твоего монстра?

Бротиган уставился на стильные ботинки. Этот изгиб между самым носком и местом, где начиналась шнуровка, был действительно изящным. «Колоколообразная кривая распределения», – подумалось Леону.

– Мой монстр… – Бротиган шумно выдохнул, – отказывается сотрудничать!

– А раньше сотрудничал?

Бротиган развязал шнурки и стянул ботинки вместе с носками. Поскреб босыми пальцами мох. От его ступней шел жаркий затхлый запах.

– Как он держался при ваших прежних встречах?

Бротиган удивленно склонил голову.

– Ты о чем?

– Он отказался сотрудничать в этот раз или прежде тоже отказывался?

Бротиган снова уставился на свои ноги.

– Ты его никогда прежде не видел?

– Я рисковал, – признал Бротиган. – Думал, что при личной встрече сумею его убедить.

– Но?..

– Я заготовил бомбу. Там… там было все. Участок, люди – все. Как город, как тематический парк. Они жили там, сотни людей, и управляли каждым клочком его империи. Как королевские морские мальчики.

Леон задумался:

– Евнухи?..

– Королевские евнухи. У них была целая культура. И пока я подбирался к нему все ближе, я подумал: черт, а если они купят «Эйт»? Они могли бы нас уничтожить. Объявить вне закона, упечь в тюрьму. Или сделать меня законно избранным президентом. Все что угодно.

– Ты перепугался.

– Точно сказано. Это же не замок какой-нибудь был. Просто поселок, несколько зданий. В Вестчестере, знаешь? Когда-то там стоял маленький городок. Все хорошо сохранилось, и можно было достраивать. Все это просто… работало. Ты здесь новенький. Не замечаешь.