Чтение онлайн

— Не все мужчины подонки и подлецы. Запомни это, пожалуйста.

— Я очень рада за них. Только я больше никогда не смогу поверить ни одному из них.

— Ты так — таки уверена в этом?

— Более чем.

— Зачем ты тогда общаешься с ними?

— Во — первых, я не хочу обижать тебя, во — вторых, мне просто хочется хоть с кем — то поговорить. Я сижу в декрете и мне бывает скучно. Хочется хоть какого — то разнообразия в моей жизни.

— Тогда почему ты так быстро прерываешь отношения с мужчинами? Вот и общалась бы себе дальше.

— Я вижу, что никто из тех, с кем ты знакомишь меня не подходит для этого. В дружбу между мужчиной и женщиной я не верю, секса для здоровья мне совсем не надо, не так воспитана, а любовь, увы, не для меня. У меня она уже была в моей жизни, но больше мне не хочется её. Ты превосходно знаешь, чем всё закончилось. Я вовсе не несчастна. Мне есть для кого жить и кого любить. Это мои папа и Макар. Больше мне никто не нужен.

— Мне больше не надо ни с кем знакомить тебя?

— Я думаю, что не следует. Я скоро выхожу из декрета на работу, так что мне некогда будет тратить своё бесценное время на такие глупости как встречи с мужчинами. Я лучше потрачу его на Макара и папу.

— Напрасно. Молодость очень быстро проходит, потом пожалеешь, но будет поздно.

— Лучше скажи мне, когда ты сама выходишь замуж? А то ты всё выдаёшь меня, а сама что — то не торопишься туда.

— Я пока не знаю. Там пока ничего не ясно. Хотя я надеюсь, что в будущем выйду замуж. Кто будет сидеть с Макаром, когда ты выйдешь на работу?

— Я отдам его в детский сад.

— Тебя не смущает, что дети там часто болеют? Тебе без конца придётся брать больничный.

— Ничего не поделаешь. Мне не с кем оставить Макара так, как папа ещё работает. Как будет, так и будет.

Вскоре после того разговора Ирма вышла на работу из декрета. Геласий Трофимович всё ещё продолжал работать. На одну пенсию не особо — то разживёшься. Плюс ко всему ему было скучно дома. У него давно выросли дети, а внукам было не интересно общаться со своим старым дедом в силу их маленького возраста. Они всё — таки немного это делали, но им интереснее было это делать со сверстниками.

— А, Ирма Терентьевна, наконец — то, вы вернулись, — заулыбался заведующий библиотеки. — Я очень скучал по вам. Вы даже не представляете как! Так что теперь хоть будет с кем поговорить в нашей книгохранительнице, а то я тут всё один и один.

— Можете радоваться, Геласий Трофимович, — заулыбалась ему библиотекарь, доброе слово и кошке приятно. — Теперь вы можете больше не быть один.

— Слава Богу!!! — обрадовался он. — Опять можно будет поговорить с вами о наших с вами любимых книгах. Снова будем коротать за нашими занимательными беседами долгие рабочие дни. Это, разумеется, только тогда, когда нет читателей.

— Что нам ещё делать с вами?

— Как ваш сыночек? Подрастает?

— Да. Я недавно отдала его в детский сад.

— И как он у вас? Небось капризничает, когда надо по утрам вставать туда?

— Когда как. У Макара там появились друзья. Когда они ходят туда, то он идёт туда охотно, когда они болеют, то не очень — то.

— Помнится, когда я был ребёнком, то не особо — то любил ходить в детский садик. Всё дело было в том, что приходилось рано вставать, а я, знаете ли, сова. Ни моя жена, ни наши с ней дети, ни невестки и внуки тоже не любят ходить туда.

— Дети любят покапризничать. Зато потом, когда приходит пора ходить в школу, то многие скучают по детсадам, особенно, когда понимают насколько там сложно учиться. Это пока не ходишь туда, хочется скорее вырасти, повзрослеть, а потом понимаешь насколько там непросто.

— Как вы воспринимаете капризы Макара?

— Совершенно спокойно. Папа со мной намучился ещё больше. Макар у меня хоть очень общительный, а мне всегда было трудно общаться с людьми в силу моего замкнутого характера. Чего он только не придумал, чтобы отвести меня в детсад по утрам. Мне как — то проще с книгами, чем с людьми.

— Ваш отец работает?

— Пока да, но он ещё не такой старый.

Всё было отлично, пока Макар не заболел.

У него внезапно поднялась высокая температура, он раскапризничался. Было ясно, что сегодня ему совсем не место в детсаду.

Перепуганная библиотекарь вызвала скорую помощь. Приехал молодой мужчина врач. Он зашёл в комнату уверенным спокойным шагом. Его звали Гавриил Романовский.

— Показывайте, где ваш ребёнок.

Его голос добавил ей немного уверенности.

— Как вас зовут, доктор? — спросила она.

— Гавриил Богданович. А вас?

— Ирма Терентьевна. Что с моим сыночком?

Гаврила сказал Ирме:

— Ваш сын очень болен. Придётся положить его в больницу.

— Что с ним?

— Очень сильный грипп.

— Я возьму больничный.

— Правильно сделаете.

Её положили в больницу вместе с ребёночком. Терентий Яковлевич страшно перепугался, но она успокоила его, заверив:

— Не волнуйся, папочка, все дети болеют. Разве ты забыл как это делала я? Всё будет хорошо.

— Я знаю, просто не могу не волноваться за тебя. Ведь ты моя единственная дочь.

— Спасибо за заботу, папочка.

На этот раз девушке было совсем не скучно лежать в больнице потому, что там был Макар. Ей было некогда скучать потому, что она убеждала его, что ничего страшного не произойдёт, если ему сделают укол. Он сильно не любил этого, но у Ирмы чудесно получалось успокаивать его.

— Мамочка, нас скоро выпишут? — спрашивал он.

— Скоро, не переживай, Макар, скоро.

— Когда именно?

— Не знаю. Как врач скажет. Где — то через неделю или две.

— Пока придётся потерпеть, — с филофским видом заявил малыш.

— Какой ты у меня умный. Иногда в жизни приходится терпеть, то что нам не нравится. Но мы с тобой терпеливые, разве не так?

— Именно.

— А когда нас с тобой выпишут мы имеем полное право сказать, что мы с тобой молодцы?

— Конечно.

— Правильно думаешь. Покажи насколько мы с тобой будем молодцы?

Он поднял вверх большой палец.

— Ты моё солнышко, — умилилась она.

После чего обняла его и ласково поцеловала в детскую нежную пухленькую щёчку. Потом Макар в свою очередь сделал тоже самое, причём библиотекарю вовсе не пришлось просить его, поскольку он сделал это добровольно.