Чтение онлайн

– Можете мне еще раз рассказать, что произошло в воскресенье неделю назад?

– Ну я, как всегда, кормила свою кошку, – начала женщина, – и собиралась уже идти спать, как услышала, что кто-то ругается снаружи. Выглядываю, а посреди дороги стоят два оболтуса, о чем-то оживленно споря. Самого разговора я не слышала, но это было очень громко. Я уже хотела высунуться из окна и сказать, чтобы они проваливали прочь, пока я не вызвала милицию, – на слове «милиция» меня перекосило. Мы уже давно не являемся милицией, но люди старшего поколения все еще придерживаются былого названия.

Я внимательно наблюдала за свидетельницей. Ее глаза сначала были направлены прямо на меня, но вдруг она остановилась и потупила взгляд, зрачки забегали из стороны в сторону.

– Что было дальше?

– Потом один мужчина ушел. Второй достал что-то из кармана и стоял, разглядывая содержимое где-то около минуты. Затем раздался хлопок, и он рухнул на землю. Я думала, у меня сердце остановится. Потом стали собираться люди, кто-то вызвал скорую, а я пошла пить валерьянку, чтобы успокоиться. Давление скакало как бешеное. Даже к доктору сходить на следующий день пришлось. А потом, когда стало легче, я позвонила в милицию, узнала, какой участок расследует дело, и поехала к вам с показаниями.

– Могу я посмотреть на вид из вашего окна? Из того, где вы все это увидели.

– Да, конечно. Оно находится в спальне.

Женщина, немного кряхтя, поднялась на ноги, а я последовала за ней. Мы миновали небольшую захламленную старыми книгами гостиную и вошли в спальню. Комната была маленькой, с односпальной кроватью и большим разноцветным ковром на стене.

Я прошла к окну и открыла створки, впуская холодный воздух в комнату. Как и думала, во дворе фонарей не было. Ближайший источник света – на дороге, где все случилось. Деревья, растущие между домом и дорогой, закрывали обзор. А то место, где произошло убийство, можно было рассмотреть только в том случае, если обладаешь превосходным зрением. Нет, конечно, по силуэтам и хлопку возможно догадаться, как все произошло, да и то, что там находились двое мужчин, тоже – по голосам. Но все же в моей душе зародилось еще большее сомнение насчет показаний.

Спрашивать, почему свидетельница не пришла в участок сразу, я не стала – на этот вопрос она ответила еще до того, как я его озвучила. Будто бы все продумала наперед. Или ее кто-то запугал?

Я огляделась, рассматривая спальню. Взгляд упал на тумбу у кровати. Очки. Явно с толстыми линзами.

– А какое у вас зрение?

– Зрение… эм… вполне хорошее. Очки мне нужны для того, чтобы читать. Без них жутко устают глаза. А так я все вижу в пределах нормы, поверьте.

И снова оправдания, причем не очень правдоподобные. Даже если это и являлось истиной, я все равно сомневалась в идеальности зрения свидетельницы.

– Скажите, к вам кто-то приходил в течение прошлой недели? Во вторник или, может, среду? Мужчина, например.

– Ко мне никто не приходил. Мои дети живут в другой части города – можете позвонить им. А больше и некому.

– Уверены, что никто не запугивал вас и не просил дать неверные показания? – настаивала я, не говоря о том, что дело уже закрыто.

– Д-да. Никто не приходил. И вообще, милочка, что вы хотите сказать? Что я лгунья? Зачем мне это? Хотите выставить меня обманщицей в моем же доме? Приходите, допрашиваете, а потом чуть ли не сыпетесь обвинениями.

– Я вас ни в чем не обвиняю, а лишь интересуюсь, чтобы вычеркнуть из списка догадки.

– Я рассказала вам все, что видела и знаю, а теперь, простите, покиньте мой дом.

Я и оглянуться не успела, как оказалась на лестничной клетке. Что ж, судя по реакции, можно сделать вывод, что женщину действительно запугали. Возможно, дело как раз-таки в ее детях. Или даже внуках, которыми она дорожит. Убийца мог заприметить ее на улице или еще где-то, проследить как она входит в подъезд, выяснить на какую сторону выходят окна, а затем запугать женщину, сказав, что что-то может случиться с ее детьми, если та не даст показания, которые помогут закрыть дело.

Если мое предположение верное, тогда преступник все еще должен следить за ней и видел меня. А значит, может предпринять следующий шаг, забросив эту дурацкую игру в переписку.

И если все мои умозаключения верны, тогда убийца все еще на свободе, самоубийства никакого не было и в помине, и дело необходимо заново открыть. Ведь все показания – ложь. Но нужно обзавестись неопровержимыми доказательствами, чтобы мне дали зеленый свет на работе. Что ж, придется продолжать копать в черную. Я не могу так просто это оставить, когда уже полностью убедила себя в том, что в состоянии раскрыть дело.

Вернувшись на место преступления, я просмотрела записи в блокноте и направилась туда, где нашли пистолет. Все это время осматривала окружающую территорию и заметила, что на пути была уйма урн, но оружие найдено почему-то именно здесь, вдалеке, но при этом на видном месте. То есть не где-нибудь во дворах, в подворотне или другой части города. А именно тут. Его бы все равно нашли, но убийца предпочел унести оружие подальше. Еще очевидно, что преступник передвигался пешком. И также понятно, почему пистолет обнаружили не сразу – опять же потому, что на пути много мусорок. Но все равно остаются вопросы. Миллион вопросов.

Если, как было сказано в протоколе, дополненным Костей, пистолет утащил ребенок, тогда все складывается логично – он даже не задумывался о том, что именно у него в руках. Покрутил, понял, что не работает, вот и выбросил в первую попавшуюся урну. А если взрослый – тогда мне ничего не ясно.

Может, дело даже не в орудии убийства. Может, о нем действительно стоит позабыть хотя бы на время. Сейчас больше всего пугает ложь свидетеля. И тот, кто именно дал пистолет жертве.

Если я отвечу на сообщения в телефоне, вряд ли что-то выпытаю. Да и в том, что уже пришло, нет никакого смысла. Лишь пустые бредни сумасшедшего, старающегося припугнуть меня.

Вздохнув, я решила вернуться на работу, ведь обеденное время подошло к концу еще полчаса назад. Начальник не обрадуется, если не застанет меня на рабочем месте. Пока ехала в такси, телефон стал напевать мелодию. Решив, что сейчас получу нагоняй, вытащила мобильный и сомкнула веки, настраиваясь и придумывая, что скажу. Затем распахнула глаза и увидела, что на экране высветился номер, которого, как утверждает Костя, не существует.

Огляделась, после чего ударила себя по лбу. Я ж в такси! Кто может следить за мной?

Стоит ли отвечать? Что этот человек может сказать мне?

Но ведь я не наивная девчонка. Я сотрудник полиции. И смогу вытащить из преступника все необходимое мне.

Я провела указательным пальцем по экрану, принимая вызов.

– Да.

– Ты совсем не отвечаешь на мои сообщения. Игнорируешь? Или считаешь, что это глупая шутка? Это немного выводит меня из себя. – Голос мужской – это очевидно. Но мне незнаком. Это точно не коллега, как подозревал Костя.

Он был чуть хриплым, едва слышным, но при этом внушал некую мощь, заложенную в каждое, пусть и пустое, слово. Мужчина говорил медленно, будто ему было скучно. Даже показалось, что он вот-вот зевнет.