Чтение онлайн

Было совершенно ясно, что дождь не собирался ослабевать, так что я схватил свой рюкзак, рысью поспешил к мотелю, перепрыгивая через лужи, и вошел в симпатичное фойе, заполненное классической музыкой, мягкими креслами, котом с огромными глазами, который восседал в корзине на столе, и огромной картиной. Как ты, наверное, уже догадалась, на ней была запечатлена сероглазая красавица Эмиля Кастора. Только так ее можно было назвать. Удивительно прекрасной. Автор уловил то, чего не смог воплотить Эмиль Кастор. То был не просто портрет, не фотография в красках, если тебе угодно. Нет, это полотно находилось за границами красоты женщины, оно переместилось в реальность того, что есть прекрасного в искусстве. Я услышал шаги, тяжелое дыхание, кашель, а когда с неохотой повернулся, то увидел самого старого человека из всех, кого когда-либо встречал. Его лицо напоминало кружева из морщин, а кожа обтягивала кости, как плохо сидящий костюм. При ходьбе он опирался на палку и оценивающе смотрел на меня серыми глазами, почти утонувшими в морщинах.

— Прекрасное полотно.

Он кивнул.

Я представился и после нескольких минут смущения обнаружил, что оказался не в Сандейле и не в «Солнечном Би&Би». Но даже солнечный день там не был бы для меня столь радостным, как в том доме, особенно когда я узнал, что смогу остановиться на ночь. Когда я спросил о картине и о девушке, Эд, как он просил его называть, пригласил меня присоединиться к нему в гостиной за чаем, после того как я «поселюсь». Моя комната была очень милой, уютной и чистой, без бросающего в дрожь сопровождения в виде плюшевых медведей, слишком часто представленных в таких местах, как всякие «Би&Би». Из окна открывался вид на беспокойное море, серые волны, унылый полет чаек и мыс с белой часовней, чей высокий шпиль был увенчан не крестом, а корабликом с неподвижными парусами.

Когда я нашел его в гостиной, Эд с подносом, заставленным чаем и печеньем, сидел за низким столиком перед чудесно горящим камином, превращавшим комнату в своеобразный райский уголок. Холодный дождь стучал в окна, но внутри было тепло и сухо, в воздухе плавал легкий аромат лаванды.

— Проходите, проходите, садитесь с нами. — Эд махнул рукой, такой артритной, какую мне еще никогда не приходилось видеть, превратившейся в подобие лапы.

Я уселся в раскидистое зеленое кресло напротив него. Кресло-качалка завершало треугольник вокруг нашего столика, но оставалось пустым, на нем не было даже кошки.

— Тереза! — воскликнул он снова громким голосом, напомнившим мне молодого Марлона Брандо, зовущего Стеллу.

Мне подумалось, что он мог быть немного не в своем уме, но в тот самый момент, как в голову закралась такая мысль, послышались женский голос и звук шагов из другого конца дома. Признаю, на мгновение я действительно представил, что это будет сероглазая женщина, как будто я попал в некое волшебное царство, где нет времени, разрушительное действие которого столь сильно изменило лицо Эда.

И тогда вдруг старое лицо на время утратило свой морщинистый вид и приобрело поистине божественное выражение. Я проследил за его взглядом и увидел, как в комнату входит самая старая женщина на свете, и поднялся с креста.

— Тереза, — сказал Эд. — Это мистер Делано из Кастора.

Я быстро пересек комнату и протянул руку. Она изящным жестом подала мне свою маленькую ладонь в мягкой перчатке, улыбнулась зелеными глазами, плавно и грациозно направилась к креслу. Но шаги ее были мучительно мелкими и медленными, идти сзади было поистине уроком терпения. Мы шли к Эду, который взялся наливать чай столь сильно дрожавшими руками, что фарфор звенел, как куранты. Как эти двое смогли прожить так долго? Где-то запела кукушка, и я почти ожидал, что она запоет опять, прежде мы дойдем до цели.

— Боже мой, — сказала она, когда я наконец стоял позади кресла-качалки. — Вот уж никак не думала, что молодой человек может так медленно ходить.

Она быстро уселась в кресло без всякой помощи с моей стороны, и я осознал, что это она примеривала свой шаг к моему, в то время как мне казалось, что сам я иду так медленно именно из-за нее. Не оставалось ничего другого, как направиться к своему креслу. Эд ухмыльнулся и предложил трясущейся рукой звенящие чашку и чайную ложку, и я быстро забрал их у него.

— Мистер Делано интересуется Елизаветой, — сказал Эд, протягивая другую звенящую чашку с ложкой женщине. Она протянула руки и приняла их, под опасным, как мне показалось, углом наклоняясь с кресла.

— Что вы знаете о ней? — спросила она.

— Мистер Эмиль Кастор сделал много, по меньшей мере тысячу рисунков одной и той же женщины, но ни один из них по качеству даже не напоминает эту картину. Это все, что я знаю. Мне не известно, кем она ему приходилась. Я не знаю больше ничего.

Эд и Тереза, потягивая чай, обменялись взглядами. Тереза вздохнула.

— Ты скажи ему, Эд.

— Это началось, когда Эмиль Кастор приехал в городок, этакий человек из большого города в своем красном экипаже и с усами.

— Но приятный.

— Да, его манеры были при нем.

— Он и в самом деле был приятным человеком.

— Он подъехал к часовне и как идиот, каким чаще всего и был, повернулся к ней спиной, поставил свой мольберт и сделал попытку рисовать воду внизу.

— Он не был идиотом. Он был порядочным человеком и хорошим бизнесменом, просто не был художником.

— В любом случае, он не умел рисовать воду.

— Ну, воду всегда сложно изображать.

— Потом пошел дождь.

— Да, воды стало предостаточно.

— Наконец он осознал, что прямо позади него стоит церковь, собрал свои краски и вошел внутрь.

— И тогда он увидел ее.

— Елизавету?

— Нет. «Нашу Леди». О, мистер Делано, вы просто обязаны ее увидеть.

— Может, ему и не стоит этого делать.

— О, Эдвард, почему же?

Эд пожал плечами:

— Он был богатым человеком, так что не мог просто обожать ее и решил, что обязательно должен ею обладать. Именно так поступают все богачи.

— Эдвард, мы же мало знаем о мистере Делано.

— Он не богат.

— Ну, на самом деле мы не…

— Все, что тебе нужно сделать, это посмотреть на его ботинки. Вы ведь не богаты, не правда ли?

— Не богат.

— Можете представить: вы будете настолько глупы, что у вас даже мысли не возникнет о том, чтобы попытаться купить чудо?

— Чудо? Нет.

— Ну, вот именно так он был богат.

— Он задержался, пытаясь уговорить церковь продать его ему.

— Идиот.

— Они полюбили друг друга.

Эд ухмыльнулся.

— Да, они оба влюбились.

— Он предложил пару мешков денег.

— За картину.

— Должен сказать, подозреваю, что кое-кто в церкви действительно колебался, но женщинам не пристало такое слышать.