Чтение онлайн

Виктор попятился от них. Презрительную усмешку на его лице сменил панический ужас.

– То, что ты думаешь, не имеет значения. Тебя перезагрузят ровно в семнадцать ноль-ноль. И ты всего не знаешь. – Он принялся дергать молнию у себя на брюках. – Смотри, я… я могу выйти!

– Держите его!

Дайна Мэй стояла ближе всех. Но это роли не играло.

Не было ни тусклого свечения, ни вспышки, ни хлопка. Она просто упала в прозрачную воздушную яму на том месте, где только что находился Виктор.

Девушка поднялась и уставилась в землю. Нечеткие следы в грязи – единственный признак того, что здесь был Виктор. Она повернулась к близнецам.

– Значит, он все-таки способен вернуться в тело?

– Вряд ли. Застежка Виктора – наверняка нить механизма самоликвидации.

– Молния на штанах?!

Двойняшки пожали плечами

– Не знаю. Вот так захочешь отлить… У Джерри явно извращенное чувство юмора. – Но ни одна из Элен не была удивлена. Они кружили вокруг места «отлета» Виктора и с печальным видом пинали горки пыли.

Элен с монетой сказала:

– Вот те на. Как жил Виктор, так и исчез. Не думаю, что у нас есть теперь время до «семнадцати ноль-ноль». Нить оборвалась, на терминал пошел сигнал о том, что в процессе произошел сбой и что проще вмешаться снаружи. Подробностей Джерри не узнает, однако он…

–… или его приборы…

– …вскоре вычислят, где возникла проблема и…

– …и что речь идет о безопасности.

– Так сколько у нас времени до того, как мы потеряем этот день? – спросила Дайна Мэй.

– Если аварийная перезагрузка должна быть выполнена вручную, то до пяти мы, вероятно, дотянем. А если она автоматическая, что ж, тогда даже не успеешь огорчиться, когда конец света прервет тебя на полуслове.

– Так или иначе, я собираюсь с пользой провести оставшееся время. – Дайна Мэй подхватила распечатку письма, лежащую там, где ее бросили, рядом с железной дверью, и помахала ею

– Я назад не собираюсь! Я здесь и требую объяснений!

Тишина.

Две Элен стояли рядом, молчаливые и подавленные.

– Я не сдамся, – заявила Дайна Мэй и забарабанила кулаком по металлу.

– Да, не сдашься, – сказала Элен с монетой. Но теперь они обе смотрели на нее как-то странно. – Мне кажется, мы – ты, по крайней мере, – уже проходили через это прежде.

– Хм-м. Значит, я каждый раз портачила?

– Нет… Нет, не думаю. – И они указали на скомканное письмо, которое Дайна Мэй зажала в кулаке. – Как ты считаешь, с чего начались все эти мерзкие тайны, а?

– Какого черта, откуда мне знать? Ведь именно поэтому я… – Тут она почувствовала, как ее резанула догадка, и сразу же навалилось осознание собственной тупости. Она припала к прохладному железу и стала легонько биться об него головой. – Ох! Ох, ох, ох!

Она опустила глаза на мятую распечатку. Низ был оборван, испачкан, практически нечитаем. Ничего, эту часть она помнит наизусть. Две Элен пытались разобраться с заголовками. «Но теперь не надо разгадывать технические секреты или шутки продвинутых студентов. Может, стоит поискать цифры, значащие что-то для Дайны Мэй Ли».

– Если какие-нибудь загруженные, души стерегут эту дверь, того, что вы двое уже сделали, должно было хватить. Полагаю, вы правы. Я должна постучать в эту дверь условным стуком… – Если не сработает, она попробует что-нибудь еще, а потом еще. И так дотянет до пяти часов, после чего вернется в здание 0994, счастливая оттого, что получила работу с возможностью роста…

«Домик на дереве в Тарзане». Тогда у Дайны Мэй был свой шифр. Детское увлечение. Она и ее друзья разработали целую систему передачи чисел с помощью стука. Она просуществовала недолго, поскольку терпения хватало у одной только Дайны Мэй. Но…

– Семь тысяч четыреста семьдесят четыре, – наконец сказала она.

– М-да? Прямо посреди этого сфабрикованного номера сообщения?

– Угу. Когда-то, давным-давно, я пользовалась этим как паролем. Ну, знаешь, вроде как «Стой, кто идет?» в военных играх. А остаток строки должен быть отзывом.

Две Элен переглянулись.

– Коротковато для того, чтобы иметь значение, – сказали они.

Потом обе потрясли головами, не соглашаясь сами с собой.

– Валяй, Дайна Мэй, пробуй.

Система соответствия стуков и чисел была проста, но на миг Дайна Мэй совершенно ее забыла. Она держала бумажку перед глазами и тупо смотрела на цифры. Ага. Внимательно, очень внимательно она начала сортировать цифры, идущие после «7474». Строка оказалась куда длиннее детских посланий ее приятелей. Да и она сама никогда столько не зашифровывала.

– Забавно, – хмыкнула владелица доллара.

«Хм?»

– А чего ты ожидала, Элен? Мне же было всего восемь лет.

Они уставились на дверь.

Ничего.

– Ладно, перейдем к плану Б. – «А потом к В, Г, Д, Е, пока наше время не истечет».

Неожиданно раздался скрежет, будто какое-то старье разваливалось на части. Круглая дверь поддалась под рукой Дайны Мэй, и она отпрыгнула назад. Диск все поворачивался, медленно-медленно поворачивался. Через несколько секунд железо с грохотом бухнулось на землю у входа… и перед глазами возник пустой коридор, уходящий в недра горы.

Внутри, кажется, никого не было – по крайней мере, на четверть мили вперед. Вокруг ничто не напоминало стандартные корпуса «МегаТеха». Ни теплых панелей красного дерева, ни светящихся полос. Здесь под звукопоглощающим потолком горели флуоресцентные лампы, а стены были окрашены в бежевый цвет, так часто встречающийся в разного рода официальных учреждениях.

– Похоже на подвальные лаборатории Норман-холла, – заметила одна Элен.

– Там хоть люди были, – отозвалась другая.

Обе они говорили шепотом.

А еще тут имелись лестницы, ведущие вниз. Вниз, и только вниз.

Дайна Мэй сказала:

– А у вас нет такого чувства, что, кто бы тут ни обитал, он заключен на долгий срок?

– Что?

– Ну, сортировщики из здания ноль девятьсот девяносто девять были наняты на однодневную работу и думали, что свободно могут сообщаться с внешним миром по телефону. Наша группа поддержки потребителей шесть дней находилась на учебе и, наверное, еще только один день отвечала на запросы, но у нас не было никаких внешних контактов.