Чтение онлайн

– Ты подключен? – спросила Уэнди.

– Нет, а что?

Она достала коробочку размером с кулак, нажала на кнопку сбоку и, дождавшись, когда загорелся зеленый свет, кивнула:

– Чертовы полицейские жучки.

– Разве это не…

– Ни о чем не спрашивай, я не собираюсь отвечать, – улыбнулась Уэнди.

– Ага. – Джо глубоко вздохнул. Он и сам догадывался, что Уэнди еще та штучка, а тут такое доказательство – переносная станция местных помех; сколько бы жучков ни было в радиусе двух-трех метров, они все равно ничего не уловят и не смогут передать в вышестоящие инстанции, которые призваны пресекать любые заговоры и готовящиеся правонарушения. Пережиток эры Интернета, когда энтузиасты-законодатели покусились на право свободно разговаривать в публичных местах, потребовав, чтобы вокруг каждого имеющегося сетевого терминала велся тщательный мониторинг всего сказанного и сделанного, и не думая о том, что спустя несколько десятилетий сетевые терминалы станут вездесущими самовоспроизводящимися роботами размером с блоху. (Сама Сеть развалилась под воздействием вирусов, но публичный мониторинг остался.) – О’кей, теперь расскажи мне о метал… мета…

– Метаболизме. – Уэнди направилась в сторону поля за пабом. – И многоступенчатых деревьях. Все это началось с научной фантастики, понимаешь? Был такой писатель по фамилии Нивен… Ну так вот, берется сосна, срубается. При этом внутренние ткани отмирают, но это в обычном дереве. С многоступенчатыми деревьями по-другому: до того как клетка отмирает, она нитрирует целлюлозу в своих стенках. Для этого требуется огромное количество ферментов, так? И энергии тоже – гораздо больше, чем обычно потребляют деревья. Так вот, к моменту смерти дерева оно процентов на девяносто состоит из нитроцеллюлозы плюс встроенные загустители, замедлители и другие микроструктуры. Получается не простой взрыв, дерево детонирует клеточка за клеточкой, а некоторые ткани… ну, дело в том, что ферма выращивает специальные грибницы с деполяризующей мембраной, взятой из человеческих аксонов, чтобы запустить эту цепь реакций. Эффект почти как у старинных ракет «Ариан» и «Атлас». Достаточный, чтобы взлететь в космос.

– Ага, – заморгал Джо. – Я должен был что-то из этого понять?

– Боже, Джо. – Уэнди покачала головой. – А для чего я это все тебе рассказываю?

– О’кей, – серьезно кивнул Джо. – Что же мне делать?

– Ну… – Уэнди остановилась и взглянула на небо. Высоко высоко над ними мерцала полоска из миллиона малюсеньких огоньков – «зеленый поезд» с множеством вагонов, вращающийся по орбите и состоящий из самодостаточных ламаркийских колонистов, которые поднялись на одну ступень выше людей, адаптировались к космическому пространству и направлялись к Юпитеру.

– Что? – с нетерпением спросил Джо.

– Как ты думаешь, откуда мы берем удобрения? – спросила Уэнди.

– Удобрения? – Джо перестал вообще что-либо соображать.

– Нитраты.

Джо опустил голову, заметив, что Уэнди улыбается. В зеленых отсветах маленького генератора помех светились ее ровные белые зубы – пятый по счету набор.

– Вот так, – прибавила Уэнди и выключила генератор.

Когда рано утром Джо наконец добрался нетвердой походкой домой, из конуры Боба поднимался тонкой струйкой дым. Джо остановился у кухонной двери, настороженно принюхался и успокоился. Выпустил из рук ручку двери, подошел к конуре и присел на корточки. Боб тщательно следил за своим жилищем, без его личного приглашения даже Джо и Мэдди не могли зайти к нему. Потому Джо ждал.

Спустя минуту изнутри раздался вопросительный кашель. На улицу высунулась темная заостренная морда, из ноздрей Боб выпускал струйки пара, словно какой-то кровожадный дракон.

– Р-р-р-р?

– Это я.

– Р-р-р-гх. – Металлический щелчок. – Подымим хорошо подымить пошутить кха-кха забавно приятно гав-гав?

– Да, я не прочь присоединиться.

Собачья морда исчезла внутри, но спустя мгновение снова появилась, в зубах Боб сжимал шланг с насадкой для рта на одном конце. Джо с благодарностью принял шланг, вытер насадку, облокотился о стенку конуры и затянулся. Травка была достаточно крепкой, но не слишком забористой; через несколько минут смутные мысли покинули Джо.

– У-ух, здорово.

– Гав-гав-йап.

Джо почувствовал, что приходит в себя. Мэдди, наверное, спокойно спит себе наверху в их старой постели, может, даже ждет его. Но иногда мужчине надо побыть наедине со своим псом, покурить вот так, побеседовать. Мэдди это понимала и не докучала Джо. И все-таки…

– Что тут эта ферма, бродит вокруг пруда?

– Рычать кричать йап-йап! Овцы у-ух.

– Гонялась за нашими ягнятами?

– Р-р-р-р. Бр-р-р.

– Что же тогда?

– Гр-р-р. Мэдди йап-йап говорила. Овцы у-ух.

– Мэдди разговаривала с ней?

– Гр-р-р да-да!

– Бог ты мой. Ты помнишь, когда она последний раз перегружалась?

Боб кашлянул, и в небо поднялась струйка голубоватого дыма.

– Чан бух-бух полон клон корова му-у.

– Да, на всякий случай надо завтра разобраться, – заметил Джо.

– Йур-р-рп. – А пока Джо думал, соглашается с ним Боб или это просто собачья отрыжка, из конуры показалась изящная лапа, схватила кальян и втащила его внутрь. Последовали булькающие звуки, в воздух поднялись клубы ароматного голубоватого дыма, а Джо почувствовал, что у него слегка кружится голова, и пошел в дом.

На следующее утро за завтраком Мэдди была на удивление молчалива. Можно было подумать, что она медитирует.

– Боб говорит, ты разговаривала с фермой, – сказал Джо, уплетая яичницу.

– Боб… – По лицу Мэдди ничего нельзя было понять. – Чертов пес. – Она подняла крышку с тостера и проверила, как поджаривается хлеб. – Вечно болтает лишнее.

– Ты правда разговаривала с фермой?

– Да. – Она перевернула тост и снова накрыла тостер крышкой.

– И что?

– Это ферма. – Мэдди выглянула в окно. – Волноваться не о чем, просто она хочет взлететь от нас на Юпитер.

– Она…

– Он. Она. Они. – Мэдди тяжело села на стул. – Это коллективная ферма. Вначале их было шесть человек. Молодые, старые, не важно, они решили лететь на Юпитер. Одна из них рассказала мне, как было дело. Она работала бухгалтером в Брэдфорде, у нее был нервный срыв. Она хотела жить самостоятельно и самодостаточно. – На какое-то время Мэдди замолкла. – Ей казалось, что она становится старой и все теряет, если ты меня понимаешь.

– Ну и что, так лучше? – проворчал Джо, подцепив вилкой последний кусок яичницы.

– Они сохраняют свою индивидуальность, хотя тела, конечно, меняют свои функции. Но подумай о преимуществах такого существования: никакой тебе старости и угрозы одиночества, новые возможности, обеспеченный тыл… – Мэдди принюхалась. – Черт бы побрал этот тост, опять сгорел!

Из-под крышки тостера появился дымок. Мэдди вытащила тостерную решетку и бросила ее в раковину, дождалась, когда на поверхности воды появились набухшие черные крошки, и только после этого вынула решетку, прочистила ее, вставила в тостер и положила новые куски хлеба.

– Черт побери, – сказала она при этом.

– У тебя не обеспечен тыл? – спросил Джо.

Снова? Интересно.

Мэдди таинственно улыбнулась:

– Ты в этом не виноват. Просто жизнь штука тяжелая.

– Жизнь. – Джо понюхал воздух и чихнул. – Жизнь!

– Горизонт совсем опустился, – спокойно сказала она. – Нужно сменить горизонт.

– Ну, покоя нет нигде. Да? А мне надо прочистить зимние стойла, – сказал Джо, повернулся, чтобы уйти, и неуверенно улыбнулся Мэдди. – Я заказал большую партию удобрений.