Чтение онлайн

Харриет Лернер описала это в своей книге-бестселлере «Танец гнева. Как управлять негативной энергией»: «Самоотречение» означает, что личность человека, включая его мысли, желания, убеждения и амбиции, становится “меняющейся” под давлением отношений»1. Другими словами, когда женщины ощущают угрозу для своих отношений из-за того, что предпочитают собственные интересы, они склонны жертвовать своими потребностями, желаниями и требованиями ради поддержания гармонии в семье.

Эмили и Амелия Нагоски также рассказывают об этом явлении в своей книге «Выгорание. Новый подход к избавлению от стресса», где используют термин «синдром человека-дарителя».

Звучит знакомо?

Во многих случаях женщин учили и до сих пор учат ставить заботу о своих отношениях выше, чем о самих себе. Одним из самых значимых проявлений этого в материнстве является взваливание на себя всех обязанностей, требующих как физических, так и умственных усилий. В своей книге «Счастливые семьи играют по правилам» Ева Родски прекрасно определила эту роль в отношениях, назвав женщину партнером, «на которого все рассчитывают», имея в виду, что именно женщины чаще всего являются теми, кто по умолчанию заботятся обо всем и обо всех3. Это и есть та самая психологическая нагрузка, которую также называют «вторая смена» для женщин. Это не просто проблема неравенства в доме. «Вторая смена» является глубоко укоренившейся традицией, при которой женщины из поколения в поколение заботятся о своем доме и потребностях членов семьи за счет собственных интересов, своего здравомыслия и зачастую своего счастья в материнстве и браке.

В большинстве книг о роли мамы, которые я прочитала, есть обширные описания патриархата, культурных изменений и теорий о том, почему они существуют4. Так вот, это – не одна из таких книг! Книги, подобные тем, уже написаны, и когда я их читаю, то чувствую себя беспомощной. Как я могу чувствовать себя лучше, если я не могу в одночасье изменить это общество?! Мне бы хотелось предложить мамам то, что они смогут сразу же использовать в жизни и в быту. Однако мы не можем говорить о материнстве, не признавая устоявшуюся веками истину: женщины чаще всего выполняют именно роль «человека-дарителя». Они чаще всего отказываются от себя в пользу заботы о своих отношениях. Женщины почти всегда берут на себя роль няни, сами управляют взаимоотношениями и являются родителями по умолчанию.

Эта склонность к потере своего «я» настолько глубоко укоренилась в нас, что мы носим ее как медаль за заслуги, искренне гордимся этим. Мы можем даже увековечить эту идею в рассказах, противопоставляя себе матерей, которые, по нашему мнению, выходят за рамки дозволенного, сохраняя свою индивидуальность. К примеру, вспомните ту маму, которая всегда выглядит ухоженно, у которой всегда аккуратный маникюр, или ту, которая «слишком балует себя», регулярно посещая йогу. Сначала мы можем восхищаться ее умением заботиться о себе, но затем начинаем критиковать за спиной.

Мы поступаем так же и с собой. Когда мы позволяем себе немного личного времени, мы склонны критиковать себя так же, как и других. Какая мама оставит так надолго своих детей? Какая мама отправит своего двухлетнего ребенка в детский сад? Это слишком рано. Почему мы так поступаем? Потому что конфликт между тем, как мы вкладываемся в себя, и тем, как мы вкладываемся в свои отношения, укоренился достаточно глубоко. Представление о том, что наш моральный долг – отказываться от себя ради общего блага семейных отношений, прочно вошло в нашу жизнь.

Я хочу заметить, что способность глубоко и бескорыстно заботиться об отношениях – прекрасная черта женщин. Мы наделены уникальными навыками в этой области. Однако когда мы становимся мамами, наши обязанности стремительно возрастают, свободного времени становится все меньше и меньше, и становится трудно определить, кому уделить внимание в первую очередь. В этом и заключается суть конфликта, с которым мы сталкиваемся в материнстве. Чьи же потребности принести в жертву – свои или своих детей?

Когда мы полностью посвящаем себя детям, то эмоционально выгораем, испытываем чувство обиды и недовольство жизнью. Но если мы ставим себя на первое место, то сталкиваемся с неприятными чувствами стыда, вины и тревоги от того, что пропускаем важные моменты жизни с нашими детьми. Кажется, что попытки найти баланс обречены на провал.

Много лет назад, готовясь пойти в тот день к педиатру, я столкнулась именно с этим внутренним конфликтом. Наша дочь неустанно требовала внимания, и я отодвинула свои потребности, чтобы удовлетворить ее. Как и у других мам, мое собственное «я» было полностью поглощено идеальным представлением о материнстве, вызывая у меня лишь дискомфорт.

В ходе моих исследований я поняла, что существует больше вариантов, чем просто выбор между собственным «я» и потребностями детей. На самом деле наши отношения с детьми – это симбиоз; мы взаимозависимы, и у нас есть шанс на совместное благополучие. Мы углубимся в это в следующих главах.

Вы когда-нибудь замечали, что фотографии плачущих мам очень популярны в социальных сетях? Вы могли наблюдать такую картину: мама сидит где-то, например в продуктовом магазине, возможно, держит ребенка (или ребенок где-то на заднем плане) – у нее красные глаза, а по лицу текут слезы. Это честный и реальный взгляд на материнство. Лайки и слова поддержки льются рекой. Почему? Потому что наше общество глубоко убеждено, что материнство – это волшебство, которое является вершиной нашей жизни и… завершает нас как женщин. Однако когда мы и правда становимся матерями и погружаемся в мир бессонных ночей, неуверенности в себе, отсутствия свободы и вины за свои собственные потребности, то начинаем чувствовать себя совершенно потерянными. Эти фотографии из Сети – кратковременное облегчение, потому что они напоминают нам и убеждают, что мы не одиноки в этом опыте.

Однажды я задала вопрос в социальной сети, интересуясь у своих подписчиков, какие представления о материнстве у них были до того, как они сами стали мамами. Сотни сообщений посыпались мне в ответ! Я читала истории мам, которые ожидали, что почувствуют любовь к своему ребенку с первого взгляда, но вместо этого испытывали лишь пустоту, ступор и послеродовую депрессию. Некоторые мамы ожидали ребенка со спокойным характером, но вместо этого столкнулись с беспокойством от колик у новорожденного. Другие мамы полагали, что у них появится материнская интуиция, но после родов она почему-то так и не обнаружилась! Также многие мамы считали, что материнство станет тем кусочком пазла, который дополнит их до целого, до совершенства. Но вместо этого они обнаружили, что быть матерью – это тяжелый труд. Материнство может истощать, и многие мамы чувствуют, что они становятся лишь тенью своего прежнего «Я», а не той реализованной версией себя, которой они надеялись стать.

У меня было очень четкое представление о том, какой я стану матерью. Сцены проигрывались у меня в голове, словно в фильме. Я делала это постоянно. В моей голове сформировалась целая коллекция воображаемых идеальных моментов материнства. Я поделюсь с вами одним из них; я назвала его «Веселая мамочка: Версия “Маленького домика в прериях”».

Сюжет выглядит примерно так: я иду по кухне своего фермерского дома в красивом домашнем платье с цветочным принтом, во всем моем облике нет и намека на то, что я уже родила ребенка. Мои волосы небрежно собраны в пучок с идеально выпадающими прядями, эффектно обрамляющими мое лицо. Босиком я, конечно же, иду к маленькой дочери, которая ждет меня на нашей кухне. Ее волосы заплетены в аккуратные косички, она со вкусом одета в нейтральные тона, на ней миниатюрный фартучек, который, скорее всего, был заказан на Etsy, маркетплейсе, где люди продают вещи ручной работы. Малышка сидит на табурете, держа деревянную ложку, готовясь перемешать оставшиеся ингредиенты в чаше цвета морской волны с волнистыми краями. Эта чаша, разумеется, идеально подходит к интерьеру моей кухни в фермерском доме. Я приношу дочке стеклянную банку с мукой, обмакиваю в нее палец, играя, наношу немного муки на ее щеку. Она заливается звонким смехом, и на кухне начинается вечеринка с разбрасыванием муки. Мы начинаем радостно смеяться, когда белые облака наполняют кухню, и медленно танцуем под звуки «Моя девочка» (или что-то подобное, ностальгическое). Занавес.