Лучшие годы жизни
Шрифт:
Я её понял. У неё был вполне красноречивый взгляд. И в нём не осталось ни намёка на лёд. Глаза пылали страстью. Глаза угрожали мне. Глаза умоляли меня.
– Меня не устраивает положение жены шпиона. Я не понимаю твою профессию. Но ты сделал выбор, – она дёрнула бровями, – это твоё право.
– Ты же не была против, когда узнала об этом. Мы же обсуждали это…
– Юрочка, дорогой мой, я готова идти за тобой хоть на край света, но не за любым тобой. Помнишь, как Мастер и Маргарита жили в полуподвале? Я тоже хотела так, я могла бы и даже была бы счастлива при этом…
Я оторопел. Она ведь ещё совсем недавно и вправду рисовала себе исключительно шикарное будущее и даже вышла за Олега Морозова, за этого отпрыска какого-то нефтяного магната. Но она пришла ко мне, забыла о лимузинах и светских раутах. Она увидела во мне то, что показалось ей куда более важной стороной жизни. А я от этой стороны потихоньку отступил.
Чёрт меня дери! Что же я натворил? Ведь я мог потерять Таню! Я почувствовал, что на меня накатила волна холодного ужаса. Как в тот день, когда Таню сбил автомобиль.
***
Через год я получил диплом. Был ли я счастлив в тот момент? Теперь уже не уверен. Я испытывал удовлетворение, осознавая, что определённая часть пути пройдена.
Учёба в разведшколе пробудила во мне нечто незнакомое: я жаждал окунуться в мир острых ощущений, мир опасности, чтобы узнать, тот ли я, кем считал себя. Внимательно изучая прошедшие годы, перелистывая страницы моей жизни, осмысливая моё поведение, мои знакомства, мой характер, я постепенно пришёл к выводу, что я был рождён для того, чтобы тем или иным путём прийти в разведку. И вот я пришёл туда, стал солдатом. Теперь мне хотелось испытать себя в деле.
– Чушь, Юрка, всё это чушь! – воскликнула Таня, услышав мои умозаключения. – Ты рождён, чтобы творить книги. А разведка твоя… Что ж, поиграй в шпиона, если тебе так того хочется. Может, это даст тебе хлеб для очередного произведения… Впрочем, всё равно я тебя поздравляю, потому что сейчас тебе это кажется важным для тебя.
За годы, проведённые в академии, я опубликовал в журнале «Поколение-7» множество статей, которые должны были служить мне добротной легендой: все эти три года я работал журналистом. Теперь «Поколение-7» командировало меня в Испанию.
***
В Мадриде я первым делом явился в резидентуру, где меня принял мой начальник, человек с виду добродушный и мягкосердечный, но на деле, как я слышал от моих товарищей, тигр с мёртвой хваткой. Среди подчинённых он был известен как Старик, хотя стариком не выглядел. Наш недолгий деловой разговор он заключил следующими словами:
– В ближайшее время, Юрий Николаевич, вы ко мне сюда не приезжайте. Займитесь своими прямыми журналистскими обязанностями. Помотайтесь по городу, поищите материал для своего журнала. Испанцы должны привыкнуть к вам, вашему распорядку дня. А вы пока познакомьтесь с городом. Займитесь, так сказать, свободным творчеством.
– На что-нибудь обратить особое внимание, Виктор Алексеевич?
– Пока ничего конкретного. Обживитесь. Прочувствуйте здешний воздух. Может, вам повезёт сразу завязать какие-нибудь связи. Только старайтесь не спать с женщинами без оперативной необходимости.
– Я же не маленький мальчик.
– Маленький мальчик и не стал бы спать с женщинами, Юрий Николаевич. А вы большой мальчик, в том-то всё и дело. В Барселону вам через неделю, я не ошибаюсь?
– Да.
– Перед отъездом загляните ко мне, я вам передам кое-что для Маркелова. Он там по нашей линии в консульском отделе.
– Что-нибудь по работе?
– Нет, это лично от меня, – отрицательно покачал головой резидент. – Это книги для его дочери, сказки там всякие. Так что ничего прятать не нужно, всё чисто. В Барселоне, как я понимаю, вы пробудете дольше, чем здесь, стало быть, успеете лучше освоиться. Там город поменьше нашего, а работы у вас там будет больше, чем здесь. Как только контрразведка занесёт вас в «чистые» журналисты, она снимет «наружку». У них там в общем-то спокойно, но всё же будьте поаккуратнее.
– Буду.
Мадрид не произвёл на меня впечатления, это город без собственного лица. Все улицы более или менее похожи на улицы других европейских городов. Кое-где, конечно, можно найти небольшие пространства, древние площади типа Пласа Майор, которые до сих пор хранят облик старого Мадрида, но их мало. На этих «пятачках» приятно посидеть, никуда не торопясь, и просто посмотреть на прохожих; люди одеты так, как принято одеваться сегодня, и потому мир вокруг, даже в этих старинных закутках, вполне современен. И всё же построенные в годы средневековья дома, их балконы, стены с рисунками, выгоревшими на беспощадном солнце, горшки с цветами на подоконниках – всё это позволяет ощутить себя немножко в другом мире. Так и кажется, что вот-вот появится из дальнего угла площади кабальеро верхом на гнедом коне, в раззолочённом наряде, в широкополой шляпе, с пикой в руке, что начнут приветствовать его с балконов чернобровые красавицы с раскрытыми веерами в руках, подбадривая всадника громкими возгласами и принуждая скорее вступить в схватку с выпущенным на площадь чёрным быком.
Но это лишь игра воображения.
Самое сильное впечатление от Мадрида – проститутки. Я не представлял, что эти размалёванные жрицы любви могут быть так страшны и что их так много. С наступлением сумерек они выползали из всех щелей, как тараканы. Стоило мне свернуть с главной улицы в переулок, как возле каждой двери – а двери эти, с убегающими в грязное чрево подъезда лестницами, встречаются через каждые пять-шесть шагов – мне стали попадаться женщины в ярких кофточках и коротких обтягивающих юбках. По большей части они были уродливы, отличались диспропорцией форм, их фигуры могли бы послужить моделями для художников-карикатуристов или мультипликаторов. Тем не менее, к путанам подходили клиенты, деловито приценивались, покупали их.
Нет, Мадрид мне не понравился. Над ним постоянно плавает серо-жёлтое облако выхлопных газов, его улицы переполнены автомобилями, машинам негде припарковаться, воздух буквально нашпигован звуками клаксонов, рычанием двигателей. Мадрид шумен и суетлив, как Москва.
Совсем иное впечатление произвела Барселона, особенно район, где улицы то круто взбираются вверх, то бегут вниз, переламываются, раздваиваются, виляют между невысокими домами с побелёнными стенам. Ветер старается вытащить из окон занавески и бесцеремонно колышет их, треплет о стену. В старом городе относительно тихо и спокойно, а ночами вообще пустынно.
Я остановился в отеле «Арагон», от которого можно пешком добраться до знаменитого собора Святого Семейства, похожего на один из тех песочных замков, которые так любят строить дети на морском берегу.
Сидя в баре отеля, я цедил пиво, через зеркало на стене разглядывая посетителей. Только что закончился ужин, группы японских и русских туристов медленно покидали общий зал, громко разговаривая и смеясь.
Стоявшая за стойкой девушка подвинула ко мне крохотное блюдце с солёными орешками. Я видел, что она принесла их со стола, который только что покинули клиенты.