Лучшие из худших. Предложение наблюдателя
Шрифт:
– Извините меня, я не хотела вас обидеть. Просто мне показалось - вы испугались, что они вам будут мстить.
– И это тоже. Я с ними еще поговорю, думаю они не захотят никуда жаловаться – себе дороже станет. И искать не будут – тогда им совсем плохо будет. И все будет тихо и спокойно.
– А вы тоже хороши, ничего не обьяснили и сразу ругаться – пошла в атаку девушка. Быстро отошла. И, конечно, во всем виноват мужчина. Разве женщина признает себя виновной ? А если и признает, то всю жизнь обиду помнить будет.
– Проводите меня, мне одной страшно…
Я проводил ее до квартиры. Она долго не могла найти ключи; они падали из рук, когда она пыталась попасть в замочную скважну. Я отобрал ключи, открыл дверь, впустил ее в квартиру и стоя на пороге, протянул ей ключи.
– С порога не отдают – слабым голосом произнесла она. Я перешагнул порог и прикрыв дверь снова протянул ей ключи. Останьтесь – жалобно произнесла она. Подойдя ко мне положила руки на плечи и тихо произнесла – Я не хочу, чтобы вы уходили. Я, в общем то , был не против остаться, но сейчас это было нежелательно. Мягко убрав руки с плеч ласково, как ребенку, стал обьяснять - нужно еще поговорить с этими козлами, чтобы до них дошло – связываться с тобой себе дороже. И потом: милиция может начать поиски того, кто их так отделал. Могут прийти к тебе –кто то наверняка видел, как к тебе кто то приставал, но появился кто то, который тебя спас от хулиганов. И даже дело заведут и тебе покажут на насильников - я им нужен буду, как свидетель – одного твоего заявления мало. Когда узнают кто я, адрес, место работы, да кто таков – дело исчезнет, а вместо него появится новое, о котором я тебе говорил. Так что: ничего не было, ничего и никого не знаю, ничего не видела. Скажи мне твой номер телефона – я позвоню через три – четыре дня. Если не захочешь пригласить меня на ночь, или тобой будет интересоваться милиция – скажешь, что не туда попали. Тебя как звать ? Ольга ? Я назову другое имя – Катя. Если все в порядке – скажешь, что рада меня слышать. Я сам тебя найду… Наклонившись, поцеловал ее в щеку и вышел. Спустившись вниз осторожно выглянул во двор. В проходе наблюдалось вялое шевеление. Правильно, уже должны приходить в себя, пора завершать воспитательный процесс. Подходя неслышно, со стороны тени услышал, как отборным матом ругается здоровяк - Найду, на куски порежу, жопу на английский флаг порву, кровью умоется, живого места не оставлю…Остальные в голос поддакивали.
– Не меня ли ищешь урод ? Стопа кроссовка врезалась в грудь главного, швырнув его в стену так, что он хекнул, выдохнув воздух, а вдохнуть уже не смог, сползая по стенке на асфальт. Судорожно дергалась грудь, пытаясь вдохнуть живительный воздух и не могла. Ударил второго основанием ладони в подбородок, тот рухнул на асфальт. Третий застыл, парализованный ужасом. Я присел рядом с здоровяком и, не обращая внимания на трясущегося от страха подельника, заглянул в глаза главарю, тщетно пытающемуся вздохнуть:
– Через сорок секунд ты потеряешь сознание, еще через сорок - задохнешься, а через четыре минуты умрет твой мозг. Тело здоровяка сотрясали судороги, грудь дергалась в отчаянных попытках вдохнуть хоть глоток воздуха, а глаза с мольбой кричали – Жить, жить ! – Если жить хочешь – моргни. Крутой из последних сил отчаянно заморгал. Двумя ладонями я ударил в обе половины груди, как раз в середины легких. Под ударами грудная клетка сплющилась, сжатые ребра распрямили грудную клетку, заставив легкие сделать вдох. Здоровяк тяжело, с кашлем задышал выплевывая капли влаги вперемешку с кровью. Шагнув к стоящему у стены третьему пареньку схватил его за кадык.
– Хочешь, кадык вырву и умрешь задыхаясь, как он ? Парень, казалось, всем, чем можно показал, что не хочет. Незаметно сунув правую руку в карман куртки, достал диктофон (всегда ношу с собой) в черном корпусе, включил и уперся рукой ему в плечо. Приблизив лицо ,отпустил его горло и зашипел свистящим, парализующим волю змеиным шепотом: твоя фамилия, имя, отчество, где работаешь, учишься, адрес…Затем указал глазами на здоровяка. Паренек выкладывал все что знал, как на духу. Узнав все что мне было нужно, отпустил и шагнул назад. Подождав, пока здоровяк немного придет в себя начал - Вы, уроды, захотели обидеть мою женщину, значит оскорбить меня. Я такого не прощаю никому… Не убил вас потому, что ничего моей женщине не сделали, только попугали… Вот и я вас только попугал… Теперь слушайте внимательно - говорю один раз. Ты чего то там хрюкал про связи в ментовке – у нас они тоже есть. Да и не успеют они вам помочь. Вывезем вас за город, а там будете подыхать долго и мучительно – как ты сейчас, только много, много раз. Если кто из вас хотя бы подойдет к моей женщине, а я это узнаю, с вами будет то, что я сказал. Если кто то по вашей просьбе что то с ней сделает - проклянете этот вечер, пока будете жить. Если кому то расскажете, чтобы вас пожалели и отомстили – готовьтесь умирать. А захотите меня найти – я сам вас найду. По поводу синяков и прочего скажете, что подрались, а с кем – не знаете. И добавил – свободны. Пока. Махнул рукой в сторону выхода и парни охая и матерясь сквозь зубы потащились к выходу из арки. А следом за ними пошел и я. До дома я добрался без происшествий: видимо одного хватило…
По своим каналам я пробил девушку: Ольга Фирсова, 24 года, не замужем, образование среднее медицинское, живет одна, мать умерла, с отцом отношений не поддерживает – родители развелись, когда Ольга закончила 8 классов. Поступала в мединститут, не добрала баллов. В настоящее время третий год работает в больнице в хирургии, набирает стаж для поступления. Старшая медсестра, не смотря на возраст. Характеристику – направление с работы не дают, только обещают – не хотят терять ценный кадр. Ухажеры есть, но любовника нет – никого в постель не пускает. В тот вечер возвращалась со смены, была сложная операция, задержалась. Зарплата не большая, взяток не берет, только мелкие подарки: как все. Узнал я и о насильниках. Пара мелких ничего из себя не представляли; у главного старший брат служил в милиции старшим следователем. По работе характеристики (неофициальные) – резко отрицательные. Живет отдельно от родителей, с семьей, но отношения поддерживает, несколько раз вытаскивал братишку с серьезных передряг. На следующий день следак развил кипучую, но незаметную деятельность по установке личности защитника девушки, но с ней пока не беседовал. И не нужно, чтобы беседовал…
Вечером неплохая иномарка подьехала к железному гаражу. Немолодой мужчина в хорошем настроении вылез из машины и пошел открывать двери гаража. Дела шли хорошо, очередная птичка в клювике принесла неплохую взятку, часть отдал начальству, но и себе немало осталось. Купил жене и дочке подарки – так любить сильнее будут. Правда братишку – балбеса кто то избил, ну да он зарядил, кого надо, небольшой денежкой – завтра, послезавтра он будет знать кто. А дальше по обстоятельствам. Если серьезный – отступится, если середнячок – будет решать по обстоятельствам, а если лох – разведет на бабки по полной.. Это было последнее, о чем он успел подумать. Удар по затылку бросил его в кромешную тьму… Возвращение в грешный мир было не радостным. На глазах туго завязанная повязка, кисти до боли стянуты за спинкой сиденья, на шее удавка,один конец которой привязан к подголовнику. А во рту вонючая тряпка !
– Просыпайся, соня, хватит спать – дело делать надо, время – деньги – слышал наверное. Тряпку грубо выдернули изо рта , мощный подзатыльник встряхнул мужчину, удавка впилась в горло перекрывая дыхание. Он забился в панике, разевая рот, но стало только хуже – воздух с хрипом и свистом вырывался из легких, мучительно прорываясь сквозь пережатое горло. Чья то рука обхватила его голову, прижала с подлокотнику и ослабила удавку. Свежий воздух ворвался в легкие. Дышать, я могу дышать – восторженно забилось в голове. Ухо окатила горячая волна и мужчина услышал негромкий голос :
– Совсем ты распустил своего младшего .Через него и умрешь ни за что. Обидел он женщину серьезного человека, а значит и ему плюнул в лицо - а такое, ты знаешь, чревато… Да и сказано ему было : накосячил – виноват - ответь, не жалуйся – не то хуже будет. А он не понял, тебя подключил. Тупой он у тебя какой то. Теперь сначала ты ответишь – за то, что влез не разобравшись, а потом и он. Если у тебя возникли какие просьбы ты скажи: последняя просьба – святое.
Следователь понял, что крупно влип. – Обещать, все что угодно обещать – лишь бы отпустили, а там мы посмотрим - наколку на бабу сам дал…Сидящий, отстранившись, негромко рассмеялся.
– Ну ты точно бабуин…Кто ж тебя такого ушлого так просто отпустит… Ладно, раз нет предложений, они есть у меня. Первое – домой ты больше не приедешь – никогда. Просто исчезнешь. Вместе с тобой исчезнет твой братик. Остальные, я надеюсь, все поймут – зачем нам грех на душу брать. Искать вас, конечно будут, но не долго – нету тела - нету дела, так у вас говорят… Вариант второй – мы тебя отпустим, дня через три, четыре, чтобы поджило немного. Отрежем тебе язык, чтобы не болтал, отрежем обе кисти, чтобы не писал, вырежем один глаз ну и отрежем тебе хоботок, чтоб жизнь раем не казалась ! Да, кстати, заначку твою, честно заработанную за все время твоей беспорочной службы мы забрали. Она у тебя в гараже за третьей бетонной плитой в яме справа, верно ?! Зачем она тебе, еще лечиться задумаешь, такую красоту испортишь… Выбирай уважаемый - какой тебе по душе – для такого человека ничего не жалко… Мысль о том, что "лишь бы вырваться" уже не грела сознание. Все было жестоко, страшно и … буднично. Именно будничность сказанного ужасала, парализовала волю…
– Не надо ничего делать, я все понял, всё отменю, клянусь, вы никогда о нас не услышите. За оскорбительные действия брата я готов заплатить… - голос дрожал и срывался на хрип. – Лишь бы поверил, лишь бы поверил…
– А ты знаешь, я тебе верю . Марать руки кровью лишний раз не хочется. Мы тебя отпустим, целым и невредимым. Компенсации не надо – мы ее уже взяли … Вернешься домой – отмени свои задания. На будущее забудь, обо всем – ничего не было. А братика твоего мы накажем – не держит слова…