Лучшие мысли и изречения древних в одном томе
Шрифт:
«Утешение к Полибию», 7, 1
[Об умершем]: Наконец он свободен, наконец он в безопасности, наконец он бессмертен.
«Утешение к Полибию», 9, 7
Каждый в свое время, но все мы направляемся в одно и то же место.
«Утешение к Полибию», 11, 4
Доля утешения: разделить свою скорбь со многими.
«Утешение к Полибию», 12, 2
Не чувствовать своего горя – не свойственно человеку, а не перенести его – недостойно мужа.
«Утешение к Полибию», 17, 2
Не может заниматься чужим утешением тот, кого осаждают собственные несчастья.
«Утешение к Полибию», 18, 9
Сенека Старший
Луций Анней Сенека (Старший) (ок. 55 до н. э. – 40 н. э.), ритор (учитель красноречия), историк, отец Сенеки Младшего. Родился и подолгу жил в Кордубе (Испания).
Бесчеловечно не протянуть руку помощи падающему.
«Контроверсии» («Споры»), I, 1, 14
Любовь легче умертвить, чем умерить.
«Контроверсии», II, 2, 10
* Друзья попросили Овидия исключить из его книги три стиха, на которые они укажут. Он согласился, при условии сохранить три, на которые укажет он. Стихи, которые они предложили для исключения, а Овидий для сохранения, оказались одни и те же.
«Контроверсии», II, 2
Женщина может сохранить лишь ту тайну, которой она не знает.
«Контроверсии», II, 13, 12
Рождаемся мы одинаково, умираем по-разному.
«Контроверсии», VII, 1, 9
Роскоши не хватает многого, жадности – всего.
Контроверсии, VII, 3, 8
Уметь говорить [для оратора] менее важное достоинство, нежели уметь остановиться.
«Контроверсии», IX, 5
Молчание равносильно признанию.
«Контроверсии», X, 2, 6
Изучи лишь красноречие, от него легко перейти к любой науке.
«Контроверсии»
Никогда подражателю не сравниться со своим образцом. ‹…› Копия всегда ниже оригинала.
«Контроверсии»
* Марку Антонию Цицерон не враг, а угрызение совести.
«Свазории» («Убеждения»), 6, 9
Тацит
Публий Корнелий Тацит (ок. 55 – ок. 120), государственный деятель и историк.
Деяния Тиберия и Гая [Калигулы], а также Клавдия и Нерона, покуда они были всесильны, из страха перед ними были излагаемы лживо, а когда их не стало – под воздействием оставленной ими по себе еще свежей ненависти.
«Анналы», I, 1
Без гнева и пристрастия. (Девиз историка.)
«Анналы», I, 1
Единожды потрясенные души легко склоняются к суевериям.
«Анналы», I, 28
Со временем [дурные] толки теряют свою остроту, а побороть свежую ненависть чаще всего не под силу и людям, ни в чем не повинным.
«Анналы», II, 77
Громче всех оплакивают смерть Германика те, кто наиболее обрадован ею.
«Анналы», II, 77
Превознося старину, мы недостаточно любопытны к недавнему прошлому.
«Анналы», II, 88
Правители смертны – государство вечно.
«Анналы», III, 6
Большие события всегда остаются загадочными, ибо одни, что бы им ни довелось слышать, принимают это за достоверное, тогда как другие считают истину вымыслом, а потомство еще больше преувеличивает и то и другое.
«Анналы», III, 19
Больше всего законов было издано в дни наибольшей смуты в республике.
«Анналы», III, 27
Я считаю главнейшей обязанностью анналов сохранить память о проявлениях добродетели и противопоставить бесчестным словам и делам устрашение позором в потомстве.
«Анналы», III, 65
Медленно, но зато верно.
«Анналы», III, 66
* Страх ослабляет даже искушенное красноречие.
«Анналы», III, 67
Во главе погребальной процессии несли изображения двенадцати знатнейших родов ‹…›. Но ярче всех блистали Кассий и Брут – именно потому, что их изображений не было видно.
«Анналы», III, 76
В век порчи нравов чрезмерно льстить и совсем не льстить одинаково опасно.
«Анналы», IV, 17
Благодеяния приятны лишь до тех пор, пока кажется, что за них можно воздать равным; когда же они намного превышают такую возможность, то вызывают вместо признательности ненависть.
«Анналы», IV, 18
Оставленное без внимания забывается, тогда как навлекшее гнев [правителя] кажется справедливым.
«Анналы», IV, 34
Потомство воздает каждому по заслугам. ‹…› Тем больше оснований посмеяться над недомыслием тех, которые, располагая властью в настоящем, рассчитывают, что можно отнять память даже у будущих поколений.