Чтение онлайн

– Да что ты говоришь! Это же одна из твоих первых галерей.

– Именно! Я так рада! Ты только подумай, что из этого может получиться!

– Я горжусь тобой. Я всегда знал, что в один прекрасный день ты станешь знаменитой.

Смеясь, Челси кокетливо наклонила головку:

– Ну, разве это не сон?!

– Уверен, что нет.

– Я так возбуждена, что не могу есть, – заказав себе только салат, сказала она. – Они пригласили меня! Теперь надо выбрать работы для показа. Как ты думаешь, мне стоит выставлять картины, написанные еще до Парижа?

– «Река времени» всегда была одной из самых моих любимых картин.

– Ты смог бы вечером после работы помочь мне с этим? Я так взволнована, что не могу думать.

– Да, конечно.

– Спасибо! – Челси облегченно вздохнула. – Как дела у Эшли?

– Вроде все хорошо. Даже Карен заметила, что по вечерам она сидит дома и учится.

– С Карен все в порядке? – спросила Челси, не много погрустнев: ее огорчало нежелание Карен мириться с ней.

– Наверное. Кто знает? Мы разговариваем с ней только тогда, когда ссоримся.

– Я до сих пор не пойму, что между нами произошло, – задумчиво произнесла Челси.

– Одно я знаю точно: понять ее не удавалось никому, – грустно сказал Райн.

– Карен стала похожа на свою мать. От этого все и беды.

– К сожалению, это так… Я никогда бы не женился на Сесилии Бейкер.

– Говорят, что все дочери похожи по характеру на своих матерей.

– Почему все? Ты же другая.

– Я росла не с родителями и поэтому похожа на свою бабушку. Тебе бы она понравилась.

– Если ты на нее похожа, то, конечно же, я любил бы ее всей душой.

После работы Райн поехал к Челси и, не успев подняться по лестнице, увидел, как она открыла ему дверь.

– Я услышала твою машину. Проходи.

На Челси были джинсы, сидевшие на ней, словно вторая кожа, и свитер гранатового цвета. Ее волосы, зачесанные назад, стягивала резинка. Райн был смущен ее красотой.

– Я расставила полотна вдоль дальней стены, – весело сказала она.

Он последовал за ней через всю комнату и подошел к картинам, уже давно ставшим ему родными. Райн приходил сюда намного чаще, чем Карен могла себе представить. Однако дальше просто дружеских визитов дело не шло.

– Мне нравится твой хрустальный шар.

– Картина называется «Мистический сон». Я только на прошлой неделе ее закончила.

– У тебя замечательно получается стекло. Выглядит как настоящее.

В своих новых работах Челси стала использовать технику фотореализма, но с сюрреалистическим сюжетом.

Он нагнулся ближе.

– Мне кажется, в отражении этого шара чье-то лицо.

Челси засмеялась.

– Это я. Решила просто пошутить.

– Думаю, теперь эта картина будет моей самой любимой.

– Лучше посмотри сюда. Как тебе эта работа? «Может быть». Я ее давно написала.

– Я помню, как ты над ней работала. Сейчас мне она больше нравится. Но когда я смотрю на нее, мне становится грустно…

Челси пририсовала одинокую фигуру человека, и от этого картина стала еще печальнее.

– Возникает чувство одиночества, – немного помолчав, добавил Райн.

– Это как раз то, чего я добивалась. Возможно, Менэйр все-таки чему-то меня научил. – Челси стояла и смотрела картины, словно видела их впервые.

Райн ходил вдоль полотен, внимательно вглядываясь в них.

– Замечательно, только вот… – Он пристально посмотрел на Челси. – Неужели тебе так грустно?

– Больше не грустно. Одиноко да, но не грустно. – Она немного подумала и улыбнулась. – Нет, я все-таки счастлива.

– Это звучит неубедительно для меня.

Челси подошла к самому большому своему полотну.

– Я написала эту картину в прошлом месяце и назвала ее «Осень». Что ты думаешь о ней?

– Она прекрасна, – сказал Райн.

Он смотрел на Челси, а не на картину. Их взгляды встретились, и им обоим стало понятно, что они чувству ют сейчас одинаково.

– Наш с тобой радар сегодня активен, – грустно усмехнувшись, заметил Райн.

– После всех этих лет он все еще работает.

Райн подошел к ней и спросил:

– Челси, зачем ты пригласила меня?

– Для того чтобы помочь выбрать картины.

– Ты лучше меня разбираешься в живописи. Тебе не нужна моя помощь.

– Я получила сегодня письмо от Жан-Поля. – Она старалась не смотреть на него. – Он просит меня вернуться в Париж.

Для Райна это было ударом:

– И ты поедешь к нему?

– Я не хочу. – Челси едва заметно нахмурилась.

– «Нет» и «не хочу» не одно и то же.

– Я не знаю, что делать. Он пишет, что Мариетта нашла кого-то и что ему очень стыдно за свое поведение по отношению ко мне.

– Он что, тебя бил? Ты ведь ничего мне не рассказывала.

– В сущности, он не такой уж и плохой.

– Почему я должен тебе верить?

Их взгляды встретились.

– Мне одиноко, Райн. Если я поеду в Париж, то совершу глупость. Я знаю это, но допускаю, что могу и поехать.

– Почему?

– Ты когда-нибудь был одинок?

– Часто. Но у меня никогда не возникало желания уехать и жить с Жан-Полем.

Она улыбнулась:

– У меня тоже. Он ударил меня. Это было один раз, но мне хватило. Я тут же отправилась в аэропорт.

– Я помню синяк на твоей щеке и не понимаю, почему у тебя возникает желание вернуться к человеку, который пусть даже однажды так поступил с тобой? Не понимаю и никогда не пойму!

– Но ведь были и хорошие моменты… Возможно, я сама спровоцировала его.

– Карен много раз выводила меня из себя, но я ни разу не ударил ее.

– Я знаю, но ты единственный… – почти шепотом сказала Челси.

– Не возвращайся к нему. – Райн нежно обнял ее за плечи. – Ты заслуживаешь большего.

Она не ответила.

Он наклонился и поцеловал ее.

Ее губы задрожали и раскрылись в страстном поцелуе. Господи, как давно это было!.. Как они жили друг без друга так много лет?..

Поцелуй, казалось, длился вечность. Они стояли, обнявшись, и молчали. Это были поистине райские мгновения.