Чтение онлайн

Наверное, поэтому скауты из его восьмерки имели сейчас такой важный вид, наверное, поэтому его восьмерка отставала все больше и больше, а сам Колька, увлекшись рассказываемой историей, даже говорить стал веско, совсем по-сережебуровски цедя слова.

Жмуркин шагал рядом с Колькой, делал удивленные глаза, иногда говорил «ого-го!» и «ни фига себе!». Генка «ого-го» не говорил, но интерес тоже изображал. Витьке интерес изображать было лень, он отстал шагов на пять и смотрел на лес.

А Колька продолжал:

– Тогда Сережа Буров взял, закинул на плечо веревку и полез на колокольню. А у этого типа наверху истерика сделалась – и шагу не может сделать, вцепился в поручни ограждения площадки и трясется. Ясно, что сам он не спустится ни за что. Буров залез на колокольню и давай уговаривать этого парня – слезай, слезай. А этот парень ни в какую, распсиховался совсем. Тогда что сделал Буров?

– Что? – спросил подхалимский Жмуркин.

– А вот что. Буров зашел к этому парню со спины и как треснет его кулаком по голове! А кулак у Сережи Бурова железный! Он его треснул – этот тип с ног свалился! И вырубился! Тогда Сережа Буров привязал веревку этому парню к ногам и опустил его на землю!

– Ха, – вмешался Генка. – Ты, Колька, Сережу Бурова не роняй! Ему авторитет не порти! Подумаешь, колокольня! Так любой дурак может! Все не так было…

– А ты откуда знаешь? – спросил Жмуркин.

– В газете читал, – нашелся Генка. – Так вот. Во-первых, Сережа Буров на колокольню залез не просто, а с завязанными глазами…

Шедшие впереди скауты стали прислушиваться.

– Да-да, – уже громче повторил Генка, – с завязанными глазами! Он залез на колокольню с завязанными глазами!

Вообще-то Генка хотел было сказать, что Буров залез на колокольню еще и с завязанными руками, но это показалось ему перебором.

– И был там не просто парень, – продолжал Генка. – А агроном из деревни. И весил этот агроном сто двадцать три килограмма! Просто так он не дался – Бурову пришлось вступить с ним в неравный бой. С помощью особых, секретных приемов французской борьбы сават Бурову удалось одолеть противника, скрутить его собственными подтяжками и только потом, привязав за ноги, опускать на землю!

– Да… – протянул потрясенный Колька.

Скауты оглядывались на Генку.

– Вот так-то, Колька, – сказал Генка. – Но это еще что! Это ерунда! В прошлом году Буров ездил на международную конференцию скаутов в Осло. Так вот, там Буров даже не занял первого места!

Витька с удивлением посмотрел на Генку. В его друге неожиданно прорезался талант враля и трепача, чего раньше за Генкой не водилось. Витька подумал, что этот талант пробудила скорее всего нелюбовь к старшему скаут-мастеру.

– Но это не потому, что Буров слаб, – рассказывал Генка. – Это потому, что ему просто не нашлось равных соперников и его пришлось не допускать до соревнований! Скажите, кто еще может всего за три минуты поставить палатку, разжечь костер, поразить из карабина двенадцать мишеней, при этом вслух на память цитируя «Следопыта» [61] Фенимора Купера!

Скауты сомнительно зашептались.

– Я прочитал это в журнале «Скаутинг и жизнь», – сказал Генка. – Там даже фотография была. Буров и король Норвегии – он в Норвегии шеф скаутов.

– Я тоже этот журнал регулярно читаю, – вставил Жмуркин.

Витька промолчал, про журнал «Скаутинг и жизнь» он не слыхал.

Лес кончился, и показался монастырский холм.

– Что сегодня делать будем? – спросил Генка. – Стену доламывать?

– Не, – Колька помотал головой. – Сегодня столовую будем строить. Временную, конечно, до холодов. Монахи приедут, хорошую себе построят, из кирпича. Вы столовые умеете строить?

Колька с надеждой посмотрел на Генку и Жмуркина, и Витька понял, что Колька никогда в жизни ничего крупнее табуретки не строил.

– Я этих столовых построил, – Генка сделал вид, что вспоминает. – Немерено построил. Двадцать три.

– А я два коровника поставил, – соврал Жмуркин. – Это только в прошлом годе…

– А сами вы что, не знаете, как надо строить? – спросил Витька.

– Понимаете, – объяснял Колька, – в этом весь смысл и есть. Скаут должен, во-первых, уметь решать незнакомые ему задачи. А во-вторых, скаут должен проявлять инициативу. Пусть мы один раз построим плохую столовую, ничего, зато мы будем знать, как не надо строить. И в следующий раз построим как надо. Не надо бояться работы.

– Труд – категория нравственная, – прошептал Витька.

– Чего? – не расслышал Колька.

– А если мы себе руки-ноги пообрубаем, вот чего? – спросил Генка. – Кто потом поднесет кружку воды моим престарелым родителям?

– Вот поэтому нам и нужны такие деревенские парни, как вы! – улыбался Колька. – Которые бы знали, как что строить. Наша восьмерка и еще одна восьмерка, Афанасьева, будут ставить столовую. Остальных я пошлю щебень и песок таскать для вертолетной площадки, надо успеть ее насыпать…

Они миновали шлагбаум с дежурным, Колька включил мегафон и заорал:

– Бегом – ма-арш!

Пришлось бежать.

Колька построил скаутов на площади, провел перекличку и начал отдавать распоряжения. Большую половину скаутов он отправил с носилками к карьеру с другой стороны холма – таскать щебень для вертолетной площадки, часть должна была выносить мусор из единственной уцелевшей церкви и отмывать от надписей стены, а две восьмерки направлялись на строительство столовой.

– За работу! – крикнул в мегафон Колька.

Он еще отдавал какие-то мелкие распоряжения мастерам восьмерок, а скауты уже бежали исполнять полученные задания.

– Все у них бегом, – Генка уселся на штабель бруса. – Шагом, что ли, не могут…

– Генка, – Витька смотрел на работающих скаутов, – хочу спросить тебя как плотник плотника – делать нам что?

– Дай подумать, – Генка окинул хозяйственным взглядом площадь, затем стал думать.

– Вы бы языками поменьше мололи, – прошипел Жмуркин. – Испортите нам все…

– И это нам говорит главный треполог на свете! – сказал Витька.