Лучшие притчи дзэн: обычные истории о людях необычайных
Шрифт:
Предначертание и случай
Приход созерцания
Монах Яошань Вэйянь постигал у чаньского наставника Шитоу Сицяня тайные методы совершенствования сердца, а затем под руководством наставника Мацзу Даои достиг просветления.
Однажды один ученик обратился к наставнику Яошань Вэйяню с вопросом:
— Ваш ученик никак не может понять Великого дела жизни и смерти. Прошу Вас, проявите милосердие, наставьте меня!
— Я постараюсь объяснить тебе попроще.
Если ты сможешь понять меня, то будет прекрасно. Однако если ты будешь долго размышлять над моими словами, это станет моей ошибкой, а поэтому уж лучше нам обоим не раскрывать особо ртов, чтобы понапрасну не утомлять друг друга.
— До того, как Первый патриарх Бодхидхарма пришел в Китай, существовал ли в этих землях Чань? — задал вопрос ученик.
— Существовал! — сказал Яошань Вэйянь.
— Так если здесь уже существовал Чань, то зачем же Бодхи дхарма пришел сюда?
— Именно потому, что он здесь существовал, Патриарх и пришел!
Путы спадают
Изначально в душе каждого человека запрятано сокровище, но боюсь, в мире найдется немного людей, понимающих это. Бодхидхарма не мог спокойно наблюдать за такой пустующей сокровищницей, а поэтому, не сочтя дальним путь в тысячи ли, пришел сюда, дабы раскопать эти драгоценности.
Если ты ясно понимаешь, что надо действовать, — действуй, это и будет проявлением мудрости. Если же ясно понимаешь, что действовать не стоит, но при этом все равно действуешь — то как можно расценить это?
Примечание
Яошань Вэйянь (VIII в.) обучался у великого чаньского наставника Мацзу Даои (709–788) в провинции Цзянси.
Речь идет о приходе индийского миссионера Бодхидхармы в Китай в начале VI века, чтобы распространить учение о созерцании. Поскольку Чань — это не только само учение о созерцании, но особое состояние сознания, не связанное с конкретным учителем или проповедью, то он существует везде и изначально, вопрос заключается лишь в том, чтобы проявить его, — в этом смысл заключительной фразы: «Именно потому, что он здесь существовал, Патриарх и пришел».
Уж лучше спать, вытянув ноги
Приход созерцания
Однажды один монах-ученик пришел в школу к наставнику Шаньхуэю. Ученик решил обсудить вопрос, почему учителя и патриархи прошлых поколений считали, что в духовной практике нельзя опираться на письмена — как же тогда можно обучать вне слов? Шаньхуэй сказал:
— Три года ничего не ел — и сегодня в мире уже не найдется голодного человека!
— Если уже не найдется ни одного голодного человека, так почему же я не прозрел? — спросил ученик.
Шаньхуэй сказал:
— Да потому, что твои блуждания в учении о просветлении окончательно сбили тебя с дороги!
А затем произнес четверостишье-гатху:
Коль светом озарен давно,
Нет надобности в учении о просветлении —
Лишь путает людей оно!
Уж лучше, вытянув ноги, спокойно спать,
Ни ложного, ни истинного здесь не сыскать!
Путы спадают
Блуждая в рассуждениях о смысле учения о просветлении, в конце концов обязательно окончательно заблудишься, а вот просветляясь даже в неверных способах, обязательно достигнешь просветления. Как связаны между собой тот человек, что уже пробудился, с тем, который только что пребывал во снах? Именно этому особому методу объяснений и следуют чаньские наставники.
Вот перед нами человек, который доселе ничего не знал, а затем постепенно открывает это для себя — не правда ли, сколь поразительна эта трансформация?
Примечание
Вопрос ученика, с которым он пришел к Шаньхуэю, связан с одним из четырех важнейших постулатов Чань — «Не опираться на письмена» («бу ли вэнь цзы») в передаче учения. Хотя Чань не отрицает чтения сутр и других текстов, само учение передается только от «сердца к сердцу» в виде устных наставлений. Некоторые учителя шли еще дальше, считая, что объяснения лишь путают людей, давая им ложные установки, а поэтому отказывались напрямую объяснять «учение о просветлении»: различными косвенными методами они наталкивали ученика на внутреннее озарение.
Очисть мой взор!
Приход созерцания
Наставник Юньянь только-только закончил делать себе соломенные сандалии, когда к нему пришел его ученик монах Дуншань.
— Ученик хочет попросить своего учителя даровать ему чистейший взор, но не знаю, можно ли это?
— Ну а ты сам кому даруешь его? — спросил Юньянь.
— Так у меня самого взор еще не очищен! — признался Дуншань.
— Если это так, то где же обретешь убежище?
Дуншань ничего не ответил.
— Ну, а приходить с просьбой очистить взор — это и есть признак чистейшего взора? — вновь спросил Юньянь.
— Нет, нет, не это очищенный взор!
— У-у-у! — громко крикнул Юньянь.
Путы спадают
Глазами мы можем видеть внешние формы вещей, а вот взором сердца можем прозреть сущность всего. То, чего искал Дуншань, — неужели это относится лишь к глазам?
Наши глаза, когда чисты, могут видеть великое, но когда сердце чисто, то может узреть даже совсем малое.
Почитание Будды не имеет канонов
Приход созерцания
Зимней ночью в лютый мороз нищий, дрожа от холода, постучался в хижину к наставнику Жунси и со слезами на глазах рассказал, что у его жены и детей нет даже теплой одежды, а зерна осталось совсем немного — они вот-вот умрут либо от голода, либо от холода.
Монах пожалел бедняка, но у него не было ни денег, ни еды. Как же помочь ему? Подумав немного, он дал нищему золотую фольгу, предназначенную для статуи Будды, и сказал:
«Возьми золотую фольгу и обменяй ее на деньги — это тебе поможет!»
Ученики, узнав о таком поступке, были в полном недоумении:
— Этой фольгой золотят статую Будды, разве можно было ее просто так отдать какому-то человеку?
— Возможно, вы меня не поймете, — спокойно ответил монах, — но именно из-за своего большого почтения к Будде я поступил именно так.
— Подарить позолоту для статуи Будды какому-то человеку — разве это можно назвать почтением к Будде? — не согласившись с монахом, дружно загалдели ученики.
— Как-то в одном из перерождений Будда отдал себя на съедение орлу и тигру, чтобы спасти этих животных, да и других людей. Вот именно так он служил всему живому! Так познали ли вы суть самого Будды? — добродушно укорил их монах.
И в этот момент ученики поняли, что поступок их учителя полностью соответствует самой сути Будды.
Путы спадают
Богатства нужны лишь для того, чтобы они служили людям. Да зачем вообще нужна тебе золотая фольга, если она может спасти других.
Ну а сами Будды всех трех миров разве нуждаются в деньгах и богатстве?
В чашке с чаем есть и Небо, и Земля
Приход созерцания
Чаньский наставник Цзишань Чжан, когда еще был простым бродячим монахом, как-то в зале у наставника Тоцзы разжигал очаг.
Однажды, когда Чжан только-только закончил разводить огонь, в монастырский зал вошел наставник Тоцзы и попросил его приготовить чай.
А затем наставник Тоцзы, отхлебывая чай, завел беседу:
— Что это за чашка с чаем?
— Здесь заключены мириады вещей и явлений! — поднимая обеими руками чашку с чаем, сказал наставник Чжан.
— Даже если отхлебнуть хотя бы один глоток? — поинтересовался Тоцзы.
Наставник Чжан начал разбрызгивать чай во все стороны и спросил:
— Ну и где же здесь заключены мириады вещей и явлений?
— Можно заплутаться даже в чашке с чаем! — заметил Тоцзы.
— Так это все же только чашка с чаем? — спросил наставник Чжан.
— Хотя это только чашка с чаем, все мириады существ содержатся именно в ней.
Наставник Чжан не нашелся что ответить.
Путы спадают
Хоть чашка с чаем и мала, она может вместить и Небо, и Землю. Наше сердце, хотя и мало, может вместить в себя все мириады вещей и явлений этого мира. Так разве смысл в самом чае?
Восклицание «Здесь заключены мириады вещей и явлений!» — непосредственно указывает на твое сердце.
А вот вопрос «Так в каком же месте заключены мириады вещей и явлений?» лишь отдаляет тебя от твоего сердца.
Вопрос «А если отхлебнуть всего один глоток?» указывает на его использование. Но вот фраза «Наставник Чжан начал разбрызгивать чай во все стороны» — это и есть отдаление от данного использования. Ведь даже одна чашка с чаем может выявить самое утонченно-сокровенное в нас, поистине она может заставить человека широко открыть глаза на весь мир.
Истинный интерес к жизни заключен в стремительном движении самой сути Чань. Богатство и содержательность человеческого сердца целиком заключены в полноте и целостности духа.
Не так ли?
Пагода без зазоров
Приход созерцания
Два монаха жили в од ном храме, но очень редко встречались друг с другом.
И вот однажды встретившись, монах, который жил на верхнем этаже храма, спросил монаха, который жил на нижнем этаже:
— Мы давно не виделись. Хотел бы знать, чем сейчас ты занимаешься?
— Я занят тем, что строю круглую без единого зазора пагоду, — ответил монах с нижнего этажа.
— О, и я как раз подумывал построить такую же пагоду без зазоров, — радостно сказал монах с верхнего этажа. — Могу ли я посмотреть на твою пагоду?
— Ох, как неудачно! — воскликнул монах с нижнего этажа. — Что же ты мне раньше не сказал? Мою пагоду могут позаимствовать другие люди!
— Не страшно, — уверенно сказал монах с верхнего этажа. — Достаточно, что ты позволишь одному мне посмотреть на нее!