Лучшие притчи дзэн: обычные истории о людях необычайных
Шрифт:
Для того чтобы заниматься мирскими делами, тоже требуется немалая мудрость! Не случайно говорится: «Благородный муж (цзюньцзы) искушен в хитрости, низкий же человек — просто упрям». Сталкиваясь с благородством и низостью, сложной и запутанной логикой человеческих чувств, и не обладая при этом мудростью и проницательностью, разве можно выявить, что же среди этого — самое главное?
Твой завтрак остыл
Приход созерцания
Один последователь только-только пришел в школу Чань. На следующий день прямо во время завтрака он сразу же, не переводя дух, начал засыпать наставника вопросами:
Первый: «Нетленны ли наши души?»
Второй: «Обязательно ли наше тело должно обратиться в Ничто?»
Третий: «Действительно ли наши души могут переселяться постоянно?»
Четвертый: «Если наши души постоянно переселяются, то остаются ли воспоминания о предыдущих перерождениях?»
Пятый: «Может ли чаньское созерцание избавить нас от бесконечной череды жизней и смертей?»
Этот человек задал старому монаху сразу десяток вопросов и после хотел спросить еще, но наставник остановил его всего лишь одной фразой:
— Твой завтрак уже остыл.
Путы спадают
О чем все эти вопросы, что постоянно возникают перед тобой? О завтраке или о бессмертии души?
Вот тут кто-то сидит и рассуждает о Пути — так не лучше ли постигать Чань на практике?!
А истину, что ты вечно возвращаешься в этот мир, знает даже тот, кто едва вступил на путь Чань.
Проживай каждый миг с пользой. Не увлекайся пустыми рассуждениями, вещами, не уносись в несбыточные мечты. Нужно лишь научиться пользоваться твоим нынешним пребыванием в этом мире.
Оставь это!
Приход созерцания
Один представитель иного учения — вайдао преподнес Миром Почитаемому (то есть Будде) две вазы с цветами.
Миром Почитаемый сказал:
— Оставь это!
Вайдао поставил одну из двух ваз, что были у него в руках.
Миром Почитаемый снова сказал:
— Оставь это!
Вайдао поставил другую вазу.
Однако Миром Почитаемый вновь сказал:
— Оставь это!
Вайдао, разжав ладони, промолвил:
— Обе мои руки уже пусты, что же ты еще просишь оставить?
Миром Почитаемый изрек:
— Я прошу тебя оставить не эти вазы, а все страсти и заботы, что несешь ты в себе. Если оставишь их, то во все последующие времена будешь свободен от оков жизни и смерти.
Путы спадают
Оставить всё — отнюдь не значит просто что-то отбросить во внешнем мире, а избавить сердце от оков, полностью освободить душу.
Хорошенько подумай о том, что лучше всего отбросить, а что, как раз, отбрасывать и не стоит.
Примечание
Миром Почитаемый (Шицзунь) — одно из десяти имен Будды, означающее его мудрость и благодеяния, почитаемые во всем мире.
Путь в один конец
Приход созерцания
Однажды чаньский наставник Дуншань навестил своего ученика Дэчжао. Дэчжао в ту пору тяжело занемог и попросил помочь ему понять перед смертью буддийские истины. Он не мог даже и представить, что может уйти из этого мира, так и не встав на путь просветления!
— Ты последователь какой школы? — спросил Дуншань.
— Я последователь школы Отсутствия природы Будды, — отвечал Дэчжао.
Монах Дуншань ничего не сказал и лишь пристально взглянул на ученика.
— В то время как меня со всех сторон окружили высокие горы, отчего же мне может стать легче? — взволнованно продолжал спрашивать Дэчжао.
— Так я же и сам сошел сюда из мира людей, — произнес наставник Дуншань.
— А если бы я и Вы, учитель, вновь сошли в этот мир, не разминулись бы мы с Вами? — спросил Дэчжао.
— Конечно, не разминулись бы! — ответил наставник Дуншань.
— Если бы мы не разминулись, то куда Вы, учитель, направили бы меня? — продолжал спрашивать Дэчжао.
— Туда, где начинается дорога, несомненно! И если ты не можешь успокоить свой дух, то пойди к распаханным полям благодати и посей зерно истины! — указал монах Дуншань.
— Тогда прощайте! Счастливо оставаться, — произнес Дэчжао и испустил дух.
Монах Дуншань взмахнул перед ним посохом три раза и, горестно вздохнув, сказал:
— Да, ты воистину смог уйти, но вот так же воистину вернуться уже не сможешь.
Путы спадают
Да, стоит прийти туда, где начинается много дорог — но какая из них правильная? Монах Дэчжао смог воистину уйти, но уже не сможет так же вернуться. И отсюда видно, что даже по правильной дороге надо уметь правильно следовать.
А ведь даже верная дорога может заставить странника заплутать и не позволить ему достичь внутреннего озарения.
Примечание
Дуншань — известный чаньский наставник Дуншань Шоучу («Сберегающий изначалие») (?—900 г.), последователь знаменитого учителя Юньмэнь Вэньяня — основателя одной из пяти главных чаньских школ Юньмэнь. Дуншань стал героем многочисленных японских коанов, и его учение уже после его смерти широко распространилось на японских островах.
Тигры, что живут здесь
Приход созерцания
Чаньский наставник Хуалинь Шанцзюэ из Таньчжоу часто, взяв в руки монашеский посох, поздним вечером гулял в горном лесу.
Пройдя семь шагов, он обычно пристукивал посохом и нараспев повторял имя Боддисатвы Гуанъинь.
Однажды к нему пришел цензор-проверяющий. Совершив все необходимые ритуалы, он спросил:
— Скажите, наставник, здесь кроме Вас еще живет кто-нибудь?
— Живут тут двое, — ответил Шанцзюэ, — но сейчас их не увидеть.
— Ну и где же они? — спросил удивленный цензор.
— Великая пустота! Малая пустота! — громко закричал Шанцзюэ.
При звуках его голоса на поляну из своего убежища выскочили два тигра! При виде тигров цензор остолбенел от страха. А чаньский наставник, обращаясь к тиграм, сказал:
— Здесь сегодня гость. Так что пока уходите!
Оба тигра послушно развернулись и отправились к себе в логово.
Пораженный цензор спросил:
— Какие добрые дела совершали Вы, наставник, коль скоро тигры так слушаются Вас?
— А Вы разве не знаете? — мгновение помолчав, спросил наставник.
— Нет, не знаю.
— Так я часто повторяю имя Боддисатвы Гуанъинъ! — сказал наставник.
Путы спадают
Чаньское сердце не подобно сердцу обычных людей. Думается, что чаньский наставник, практикуя Чань и сидя в медитации, немало забавлял животных, в том числе и двух тигров. Но только достигнув такой чаньской души, можно оказаться в подобной ситуации. Это пример и того, как Чань используется в повседневной жизни, и одновременно утонченный смысл самого созерцания.
Доброта и естественность — вот что является основой мирного сосуществования людей и животных. Ну, а людей между собой?
Примечание
Боддисатва Гуанъинь (Авалокитешвара) — божество милосердия, часто изображаемое в женском обличии, иногда в виде многорукого существа. Молитва, обращенная к Гуанъинь, обычно содержит просьбу спасения всех живых существ на земле.
Стоит ли гневаться из-за орхидей?
Приход созерцания
Один чаньский наставник очень любил орхидеи. И однажды, перед тем как отправиться в странствия, он повелел своим ученикам как следует ухаживать за монастырскими орхидеями.
Ученики всё делали в соответствии с наказом наставника, но как-то раз задели подставку с цветами — и горшки с орхидеями полетели на пол, разбившись вдребезги. Ученики страшно перепугались, в их головах уже рисовались картины того, как разгневается наставник и сколь суровое наказание их ждет.
Наставник же, узнав обо всем по возвращении, созвал всех учеников и сказал: «Я посадил эти орхидеи лишь для того, чтобы поднести их в дар Будде, а еще — для того, чтобы воспитать в себе трудолюбие. И уж, конечно, я посадил орхидеи не для того, чтобы на кого-то гневаться!»
Путы спадают
Вообще-то, из-за орхидей гневаться глупо.
Так почему же порою наше сердце приходит в такое негодование?
И если в своей повседневной жизни мы научимся думать: «Я ведь работаю не для того, чтобы гневаться», «Я общаюсь с друзьями не для того, чтобы гневаться», «Я завел себе семью не для того, чтобы гневаться», то в наших неспокойных сердцах, наконец, воцарится гармония.
Люди, что подобны птицам
Приход созерцания
Чаньский наставник Няолань, чье имя означало «Птичье гнездо», удалился в отшельничество в горы Тайваншань и, бывало, часто медитировал, поджав ноги, усевшись на кустистой извилистой ветке, подобно птице в гнезде.
Известный литератор Бо Цзюъи, благоговевший перед мудростью монаха Няоланя, обратился к нему с буддийским четверостишием — гатхой:
Вступив в чертоги школы Пус тоты, вопрошал я о горечи пустоты.
Осмелюсь зад ать мудрецу я чаньские вопросы:
Так почему же, погружаясь в сны, запутываемся в иллюзиях мы?
Да и сами иллюзии наши — не более чем сны?
Монах Няолань тоже ответил гатхой:
Придя бесследно, уходишь без следа.
Уход, приход — все та же суета.
Зачем еще и вопрошать о суетных делах,
Коль суета вся эта — лишь во снах.
Впоследствии Бо Цзюъи решил стать мирским последователем буддизма, посетил множество знаменитых горных скитов, на склоне лет стал питаться лишь простой вегетарианской пищей, а свой дом перестроил в монастырский скит, назвав его Сяншаньсы — «Монастырь ароматных гор», себя объявив «Упасакой (то есть буддистом в миру) с гор Сяншань». Среди его многочисленных четверостиший-гатх было и такое:
Влюблённый в этот ветер, что кроны сосен в горах качал,
В луну, что устроилась спать на вершинах скал,
В журчанье ручьев, в полет облаков,
Здесь он горным монахом стал.