Чтение онлайн

– А как зовут тебя?
– спросил изумленный собеседник.

– Меня зовут Рафи.

– А как звали твоего брата?

– Хафиз.

– Брат Рафи! Я Хафиз, твой младший брат! Твоя судьба - моя судьба.

Так братья узнали друг друга. Они обнялись и стали целоваться.

Разговор двух братьев за дверью слушала нареченная сестра купца и плакала горькими слезами. Но караульщики не услышали ее плача.

Было уже утро, и купец пришел за нареченной сестрой, чтобы повести ее осматривать город. Караульные ушли домой.

– Что с тобой случилось?
– спросил купец.
– Ты вся в слезах.

– В этом вина моих караульщиков, - отвечала она.

Рассерженный купец пожаловался Хамдаму.

– Клянемся, мы ни словом не обидели эту женщину! Мы говорили только о себе, - сказали караульные.

– Позовите женщину и в ее присутствии повторите все, что вы говорили ночью, - сказал Хамдам караульным.

И Рафи повторил все, что рассказывал ночью.

– Дорогие мои сыновья! Я ваш отец!
– воскликнул Хамдам и заключил сыновей в объятья.

Тогда женщина откинула паранджу и открыла свое лицо.

– Дети мои! Муж мой!
– воскликнула она.

Хамдам узнал свою жену. Радости всех четырех не было конца.

Так вернулось к Хамдаму счастье в счастливом городе Навободе.

АНАИТ

В давние времена жил царь с царицей. Был у них один-единственный сын Бачаган. Отец с матерью души в нем не чаяли и ни днем, ни ночью не спускали с него глаз. Слуги толпами ходили за Бачаганом, предупреждая все его желания.

В двадцать лет царевич был чахлый и хрупкий, как цветок, выросший без солнца.

Однажды старый врач Лохман, слава об искусстве которого разнеслась по всему свету, пришел к царю и говорит:

– Царь! Если ты хочешь, чтобы твой сын Бачаган не сошел раньше времени в могилу, - не держи его в четырех стенах. Широки зеленые степи, высоки авганские горы. Много в них диких зверей и птиц. Пусть царевич Бачаган займется охотой. Только не окружайте его пышной свитой. Дайте ему доброго коня и одного верного слугу.

Царь послушал мудрого Лохмана, и царевич, одетый в простое платье, с утра уезжал в горы вместе со своим верным слугой Вагинаком. Царевич так увлекся охотой, что часто ночь заставала его врасплох, и он вынужден был пользоваться гостеприимством радушных крестьян, зачастую деливших с усталыми путниками кусок хлеба и кувшин молока.

Бачаган чутко прислушивался к людским нуждам, и не раз продажный судья попадал в тюрьму. Вдовы и сироты, не поведав царю своих бед, получали деньги из царской казны, и бедные общины неведомо откуда получали помощь.

Однажды разгоряченный охотой Бачаган в сопровождении слуги прискакал в деревню Ацик и остановился у родника.

У родника гурьбою толпились девушки, пришедшие с кувшинами за водой.

– Напоите меня, девушки!
– попросил Бачаган.

Одна девушка наполнила кувшин и передала его другой. Та, вместо того чтобы передать кувшин Бачагану, вылила его на землю. Тогда первая девушка снова наполнила кувшин и передала его подруге. Девушка вылила и этот кувшин на землю.

– У меня горло пересохло от жажды, дай же мне воды!
– воскликнул Бачаган.

Девушка рассмеялась и снова вылила воду на землю.

Бачаган разгневался, но девушка не обращала на это внимания. Она словно забавлялась - то подставит кувшин под струю, то снова выльет воду. И только на шестой раз она подала кувшин Бачагану.

Утолив жажду, Бачаган спросил у девушки:

– Почему ты не дала мне сразу напиться? Шутила ли ты или хотела меня рассердить?

– У нас нет обычая шутить с незнакомцами, - строго ответила девушка.
– Я видела, что вы разгорячены охотой, а вода в роднике холодна, как лед. Даже разгоряченного коня хороший хозяин не поит холодной водой.

Такой ответ поразил Бачагана, но еще больше поразила его красота девушки.

– Как тебя зовут, красавица?

– Анаит.

– Кто твой отец?

– Мой отец - пастух Аран. Но зачем тебе знать наши имена?

– А разве это грех?

– Если это не грех, то назови себя и скажи, откуда ты родом?

– Солгать тебе или сказать правду?

– Делай, как найдешь для себя достойным.

– Достойным для себя я нахожу правду. Но своего имени я не могу тебе открыть.

Анаит взяла свой кувшин и ушла.

С тех пор Бачаган потерял покой. Образ Анаит не покидал его ни днем, ни ночью.

Все чаще и чаще ездил он в деревню Ацик, чтобы хоть мельком увидеть красавицу.

Верный слуга Вагинак доложил об этом царю с царицей.

Царь позвал сына и сказал:

– Сын мой Бачаган! Тебе минуло двадцать лет. Ты - моя единственная надежда, ты - опора моей старости. Настало время тебе жениться.

– Я уже выбрал себе невесту, отец.

– Кто же она? Дочь какого царя?
– обрадовался отец.

– Она дочь пастуха из деревни Ацик. Имя ее - Анаит.

– Это невозможно, - замахал руками царь.
– Забудь о ней скорее. Помни, что царский сын должен выбирать себе в невесты либо царевну, либо княжну. У грузинского царя три дочери - выбирай любую. У князя гунарского - красавица дочь, единственная наследница всех его несметных богатств. Слыхал я, что прекрасна дочь князя сюникского, женись на ней.

– Нет, - отвечал Бачаган.

– Ну, тогда женись на дочери военачальника Варсеник. Она выросла на наших глазах, красавица, и будет тебе верной женой и нам покорной дочерью.

– Нет, отец! Если ты хочешь, чтобы я женился - знай: нет для меня другой невесты, как Анаит, дочь пастуха.

Долго уговаривал царь сына, но тот твердо стоял на своем.

Тогда царь выбрал богатые подарки, позвал верного Вагинака, и тот в сопровождении двух вельмож поехал в деревню Ацик сватать Анаит, дочь пастуха.

Старый Аран приветливо принял гостей и разостлал для них ковер.

– Какой чудесный ковер!
– удивлялись гости.
– Это работа твоей хозяйки?

– Нет, я вдовец!
– ответил Аран.
– Моя жена умерла десять лет тому назад. Это работа моей дочери Анаит.

– Такого ковра нет даже в нашем дворце. Твоя дочь искусная мастерица. Слава о ее красоте дошла до дворца. Царь послал нас для переговоров. Он хочет взять твою дочь Анаит в жены своему сыну.

Вельможа ждал, что Аран не поверит своим ушам или запляшет от радости. Но пастух продолжал молча сидеть на ковре и ничем не проявил своей радости.

– Что с тобою, Аран? Ты не рад такой высокой чести?

– Дорогие гости, - усмехнулся старый пастух.
– Я благодарен царю за великую честь взять из дома жалкого пастуха украшение для царских палат. Я могу подарить царю этот прекрасный ковер, но дочь моя сама распоряжается своей судьбой.