Чтение онлайн

Для некоторых американских учителей отсутствие серьезной подготовки ничего не значило, они ликвидировали пробелы на работе. Некоторым везло – у них были сильные директора или наставники, – другим не очень. Кроме того, большинство их учеников стремились поступить в вузы и экономика требовала все более и более развитого мышления, все большему числу учителей приходилось преподавать материал, который они сами никогда не изучали.

Помимо практических результатов, низкие стандарты содержали деморализующий посыл: в Америке, Норвегии и других странах не ожидали, что их учителя будут самыми лучшими и интересными людьми в своем поколении. Им сообщали об этом тысячами способов, начиная с того дня, когда они поступали в вуз.

Когда Ким в 2000 г. пошла в детский сад, 10 из 10 новых финских учителей входили в треть лучших выпускников средней школы, как всего лишь 2 из 10 американских учителей. В Финляндии государство платило за обучение Стары и всех студентов университетов. В Оклахоме Бетелю тоже платили за обучение, но эта дармовщина складывалась из тщательно продуманной «страховочной сетки» [33] грантов Пелла [34] , частично из спортивной стипендии [35] и индейских грантов. Большинство студентов не способно проделать такой трюк.

На втором курсе Северо-восточного университета Бетель подал заявку на зачисление в педагогический колледж университета. Здесь у университета была еще одна возможность отбирать самых лучших и талантливых кандидатов в педагоги. Но, чтобы быть принятым, Бетель должен был иметь средний балл всего лишь 2,5 или выше (из 4). Ему был бы нужен высший балл, чтобы сегодня стать оптометристом в том же университете. Чтобы быть учителем, ему также нужно было получить на первом курсе хотя бы «C» [36] по английскому и «С» по «Основам устной речи».

Ему также нужно было получить 19 баллов или выше за «Тест американского колледжа» – стандартизованный тест наподобие отборочного [37] . Средний балл по стране за «Тест американского колледжа» тогда равнялся 20,6. Как говорится, без комментариев.

В педагогическом колледже Бетель узнал, что не должен специализироваться в математике, чтобы стать учителем математики средней школы. Он так и сделал. Во всей стране менее половины учителей математики специализировались в математике. Почти треть даже не изучали математику, как не основную дисциплину.

У студентов, готовящихся учить маленьких детей, проблема была еще серьезнее.

– Большинство студентов, специализирующихся на начальном образовании, боится математики, – сообщил один оклахомский профессор факультета математики в ответе на опрос 2005 г., – и этот страх передастся их ученикам.

Кто-то другой сосчитал, что примерно 1/4 учителей, выпускаемых тем или иным колледжем, активно ненавидели математику и не проявляли желания это исправить.

Бетель любил математику, но его главной целью было стать тренером, и он специализировался в преподавании физкультуры, а дополнительной дисциплиной была математика. Он легко сдал тест для учителей математики средней школы. Большая часть материала была уровня 10–11-го классов, и для него это было нетрудно.

По всей стране люди, готовящиеся стать учителями математики, не обязаны знать математику так же хорошо, как учителя педагогических сверхдержав. Особенно настораживал дефицит учителей математики в промежуточной школе. Протестировав тысячи желающих стать учителями в 16 странах, исследователи обнаружили, что будущие учителя математики промежуточной школы США знают математику примерно так же, как их ровесники в Таиланде или Омане. Они были весьма далеки от знания математики студентов-педагогов Тайваня, Сингапура или Польши. И неудивительно, что ученики этих учителей впоследствии успевали так же посредственно. Нельзя научить тому, чего не знаешь.

Все же самая ценная составляющая любой программы обучения педагогов – это, наверное, практика, которую студенты получают в школьном классе. Нет лучшего способа подготовки к учительству, чем учить самому.

В Оклахоме педагогическая практика помогала Бетелю научиться планировать уроки. Но она длилась всего 12 недель – недолго в сравнении с годичной президентурой, принятой в Финляндии. Во всех педагогических колледжах США требуется в среднем лишь 12–15 недель педпрактики, и качество ее сильно варьируется в зависимости от места.

Начав работать учителем, Бетель быстро понял, что было бы полезно специализироваться в математике. Но что сделано, то сделано. К тому времени когда Бетель учил Ким, он зарабатывал около $49 000 в год, что больше обычного заработка в Саллисо, но не так много, а за Атлантическим океаном Стара зарабатывала $67 000. Стоимость жизни в Финляндии выше, но заработок Стары был ближе к тому, что другие выпускники колледжей зарабатывали в Финляндии, чем зарплата Бетеля в США.

Интересно, что большая зарплата не гарантирует высоких результатов. Самые высокооплачиваемые учителя живут в Испании, где подростки успевают по математике, чтению и естественным наукам хуже школьников США. Но в более функциональных системах образования большие зарплаты могут помочь школе привлечь лучше образованных учителей и дольше их удерживать, определяя уровень профессионализма и престижа. Во всех педагогических сверхдержавах доход учителей ближе к зарплатам других образованных профессионалов, чем в США. В большинстве случаев классы там больше, чем в США, что делает реальными высокие зарплаты.

Слушая таких учителей, как Стара и Бетель, я стала подозревать, что все эти различия взаимодействовали в хронологическом порядке. Поскольку в Финляндии и других педагогических сверхдержавах педвузы отбирают только лучших кандидатов, эти школы могут тратить меньше времени на обучение «вдогонку» и больше на тщательную практическую подготовку. А это ведет к тому, что их учителя реже разочаровываются и увольняются, нежели американские. Эта модель подготовки и стабильности сделала возможным дать учителям б'oльшие классы и платить им достойно, так как затраты на текучку ниже, чем в других странах, а при такой подготовке и поддержке у них были ресурсы, чтобы помогать детям учиться и в итоге сдать трудный тест по окончании средней школы.

Столь же сильно подсознательное влияние. Вот как пояснил это один из американских школьников, живший по обмену в Финляндии, в опросе, проведенном при написании этой книги:

– Моя школа воспитывает в учениках уважение к этому учреждению и преподавателям. Это можно отчасти объяснить трудностями, которые учителям пришлось преодолеть на пути к овладению своей профессией. Ученики хорошо сознают, как прекрасно образованы их учителя.