Чтение онлайн

– Сколько же тебе надо? – недовольно произнёс мидовец.

– Мне нужно, хотя бы штук сто-сто пятьдесят, – сказал я и, видя удивлённые глаза «троицы плюс», пояснил: – Комплект маме, комплект бабушке – это уже восемь пластинок. По три комплекта каждому из членов моего ВИА, их шесть человек и того получается ещё семьдесят два комплекта. Да и нашему художественному руководителю Якову Моисеевичу Блюмкину хотелось бы презентовать по десятку экземпляров для продвижения и подарков заинтересованным лицам. Не знаете кто такой товарищ Блюмер? Это тот, которого, к слову сказать, сотрудники ведомства товарища Кравцова до смерти запугали!

– Что там произошло? – глядя на хмурого полковника, спросил замминистра.

– Мы уже во всём разобрались, – быстро ответил Кравцов и, глянув на меня, обратился за подтверждением: – Инцидент исчерпан?

– Можно сказать и так, но тем не менее, пластинки-то ему всё равно нужны, – произнёс пионер и продолжил, решив усугубить впечатление и доходчиво растолковать присутствующим с кем вообще они связались: – Ещё один комплект я хотел бы подарить Министру Обороны СССР товарищу Устинову. Ну и один комплект хотел оставить Леониду Ильичу, если он решит со мной встретиться, а то нехорошо может получиться. Он пригласит, а я приеду к нему без подарков. Не по-людски это.

При последних словах движение молекул, атомов и электронов в помещении мгновенно прекратилось. Казалось замерло даже время.

Продолжалось это совсем не долго и уже через полминуты Лебедев, слегка откашлявшись и доброжелательно посмотрев на меня, произнёс: – Александр, Вы думаете столь ответственным товарищам, которые крайне заняты управлением нашим большим советским государством, разумно дарить пластинки на английском языке, да к тому же на которых записан рок?

– Согласен, – согласился я с очевидными тут же спросил: – Но членам ансамбля то, по три комплекта выдать можно же?!

– Спекуляция! – отчего-то влез со своей логикой Минаев.

– В смысле? – не понял пионер.

– Члены твоего ВИА могут не устоять перед соблазном и начать спекулировать иностранными пластинками. Уже были такие случаи. Нам потом с КГБ приходилось объясняться.

– Спекуляция, это когда ты купил чужое и перепродаёшь. Когда же ты продаёшь своё то, ни о какой спекуляции речи быть не может. Это просто обмен товара, на резанную разноцветную бумагу!.. Но раз вы не хотите дарить, отдайте мне мои деньги я сам сейчас куплю пластинки у Тейлора, – и видя сморщенные физиономии. – И вообще, хватит устраивать позорище!! – громко высказал претензии я, обличающе смотря на всех и на каждого в отдельности. – Советские люди не нищеброды, кем вы меня и группу перед иностранцами пытаетесь выставить?! У нас есть история и есть гордость! И всех обвинять под одну гребёнку в спекуляции, просто не позволительно, товарищи!

– Действительно, товарищ Минаев, что-й-то Вы так огульно?! Мало ли кто где там чем-то спекулировал. На это у нас есть соответствующие органы. Поймают на спекуляции, тогда и посадят в тюрьму. А всех одним миром мазать всё-таки не стоит, – приструнил коллегу Мячиков и, повернувшись ко мне, сказал: – Саша, сейчас пластинок мало, поэтому мы пока твоему ВИА выдадим по одному комплекту, а через месяц все получат ещё по два для подарков родственникам и знакомым. Договорились? Отлично. Тогда давайте пробежимся ещё раз по всем вопросам.

В двенадцать часов дня появился мистер Тейлор в сопровождении посольского и переводчика. Поздоровались и приступили к обсуждению нюансов нового проекта.

Договор предполагал: запись большой пластинки с мужским вокалом, запись двух маленьких пластинок с женским вокалом и съёмка трёх видеоклипов. Тут произошёл некий эксцесс. Когда мы стали обсуждать репертуар и тексты для песен, американец, услышав, наше предложение немедленно стал настаивать, чтобы, как минимум, треть репертуара было роком, ссылаясь на категорическое требование его компаньона по этому вопросу.

Наши, естественно, упёрлись рогом и ни о каком роке слышать не хотели, ибо не понимали, как советский пионер вообще может такое петь и зачем этим роком портить хорошие пластинки. Через пятнадцать минут напряжённых дебатов я предложил вариант консенсуса – выпустить для пробы отдельную роковую пластинку, состоящую из двух песен.

Тейлор согласился с таким решением, но взял с нас слово, что если роковая пластинка буде иметь успех, в чём лично я, не сомневались, то в следующий раз мы запишем большую пластинку-гигант состоящую исключительно из рок-композиций.

Когда речь зашла о больших пластинках я поинтересовался у продюсера – какую он хочет услышать музыку сейчас, то есть на той пластинке, что выйдет, естественно, опираясь при этом на те записи, что были сделаны ранее.

– Кроме рока, – добавил свои пять копеек Лебедев.

– Александр, там все песни и все стили отличные. Поэтому хотелось бы на пластинке услышать разные песни вперемешку. Объединять их должно одно, раз ваши коллеги так хотят, то пусть все песни будут лёгкие для восприятия и такие, чтобы под них можно было потанцевать.

Меня это устраивало и, в продолжении дискуссии, я рассказал американцу о нашей идее снять три клипа и о важности покупки рекламного времени на телевидении под их показ. Продюсер прекрасно знал и осознавал мощь телевидения, поэтому практически сразу согласился с этой идеей, пообещав хорошенько вложиться в рекламу.

Узнав о том, что запись начнётся уже завтра и продлится около недели он несказанно обрадовался и стал интересоваться, чем он может помочь, чтобы она прошла как можно более успешно. Я поблагодарил его за предложение и сказал, что сейчас, собственно, помочь ничем он не может, но вот в будущем, для будущих записей, он это сделать вполне-таки способен. И я попросил купить и привезти в Москву четыре самых лучших японских синтезатора. Когда Лебедев поинтересовался зачем так много? Я пояснил ему, что один синтезатор нужен лично мне, а три необходимы для тех коллективов, которые я собираюсь создать.

Эта идея вызвала небольшой ажиотаж, но я предложил пока не гнать лошадей, а вернуться к ней более подробно через пару недель, то есть тогда, когда мы получим первые результаты по продажам новых пластинок.

Это всех устроило и переговоры продолжились.

Было решено, что прибыль от реализации пластинок будет делиться между американцем и минкультом СССР пополам, после чего из советской части мне будет выделяться восемь процентов. Услышав это, продюсер попросил переводчика перевести цифру ещё раз и, когда услышал, удивлённо уставился на замминистра, который отвёл от такого немого упрёка глаза. Я же не стал заострять на этом внимание, а просто пожал плечами, тем самым показывая – я тебе говорил в Ереване, что будет именно так.

Далее началось обсуждение технических деталей предстоящего мероприятия, и я решил откланяться. Меня особо никто не держал, поэтому я попрощался со всеми, но, перед тем как уйти, попросил товарища Кравцова меня проводить.

– Ну так что с нашими «баранами»? – поинтересовался я у комитетчика, когда мы вышли из кабинета.

– Выговор с занесением в трудовую книжку они уже получили. Сейчас рассматривается вопрос о их переводе.

– Не надо ничего рассматривать, как и не надо их отмазывать. Вызовите каждого из них на ковёр и предложите выбрать один из двух вариантов: либо увольнение и тюрьма, либо перевод на Калыму.