Чтение онлайн

А я стояла, как мешком по голове пришибленная и отказывалась что-либо понимать. Слишком плохи были наши дела. Так глупо попасться… Со своим спасением мы разминулись на считанные доли секунд…

Глава 20. Последнее волшебство

Не хочу рассказывать, как мы провели эту ночь. Только хуже и страшнее ночи не было у меня за всю мою короткую жизнь. Ни разу, даже во время нашего прошлого пленения, даже на Выселках, я не была в таком отчаянии. Оно зашкалило за пределы ощутимого и превратилось в апатию. Говорят, индийские йоги могут прекратить свою жизнь усилием воли. Дескать, хочу помереть — и организм просто выключается. Кто говорит? У папы в машине Высоцкого, так там поется что-то вроде:

— Если чует, что старик вдруг,

Скажет: "Стоп!", и в тот же миг — труп.

Этой ночью я завидовала индийским йогам… Ей-богу, выключиться бы раз и навсегда, чтобы не участвовать в своей дальнейшей жизни…

Время тянулось медленно — и при этом я не успела оглянуться, как за окном рассвело. Четыре утра. Через полтора часа наших увезут в аэропорт. Около пяти за нами пришли.

Амбалы вытащили нас из подвала за шкирки, как котят, и бросили посреди комнаты на ковер.

На диване сидел Атмаджа. У ног его стоял знакомый кальян с серебряной инкрустацией. Время от времени глава кёштебеков прикладывался к мундштуку, пуская дым. От его приторного запаха кружилась голова.

— Доброе утро, куколки, — ласково приветствовал он нас. Однако глаза у него были очень злые.

Дверь у нас за спиной отворилась, и в комнату ввалился Арслан, придерживая за плечо Юче. Под глазом у Арслана красовался синяк, а Юче вытирал кровь под носом. Вслед за ними вошел Юксел. Он был очень бледен и напряжен.

— Хитрую комбинацию вы тут разыграли, — покачал головой Атмаджа. — Юксел, а парень-то у тебя отчаянный. Из-за него вся полиция на ушах стоит, посадят ведь, а в тюрьме мало ли что может случиться. И я ничем помочь не смогу. Я, Юксел, не всесилен. А вы, куколки, сознавайтесь, куда делась Биби-Мушкилькушо.

— Отпустите нас, мы ее продали! — крикнула Арина.

— Ну да. На базаре.

— В Ферахе! Прежнему владельцу, Ашик-Гёзу!

На мгновение лицо Атмаджи изумленно вытянулось. Потом он спросил вкрадчиво:

— Куколка, дядюшка Атмаджа что, по-твоему, идиот?

Пауза после вопроса требовала ответа. Арина неопределенно пожала плечами. Атмаджа резко щелкнул пальцами по колбе.

— Кальян у меня. Я приобрел его по законам. По Кодексу. Вы никому продать Биби не могли. Нехорошо, куколка, обманывать дядюшку Атмаджу.

— Я не обманываю, мы действительно вернули Биби Ашик-Гёзу. Юче, скажи ему!

— Он скажет… Он у меня еще не такое скажет… — не оборачиваясь, процедил сквозь зубы главарь кёштебеков. — А ты, дрянь, если будешь и дальше нести чушь, я велю Арслану спустить с тебя шкуру…

— Это не чушь! — возмутилась я. — Когда вы купили кальян, Биби там уже не было. Она переселилась во флакончик из-под шампуня! Почему вы нам не верите?

Атмаджа покачал головой.

— Ферах… Флакончик от шампуня… Бред! Детский лепет. Ни один человек добровольно не откажется от даров, которыми обладает Биби-Мушкилькушо. И я достаточно живу на свете, чтобы это знать.

— Не надо всех мерить по себе! — выпалила Арина. Атмаджа лишь покосился на нее, а потом згреб за грудки меня. Его лицо оказалось прямо на уровне моего. Меня до смерти напугало бешеное упрямство в его глазах.

— Где волшебница? — спросил он очень тихим голосом, от которого все в комнате вжали головы в плечи. — Куколка, ты кажешься мне разумнее, чем твоя белокурая подруга. Может, хоть ты понимаешь, что это ваш последний шанс? Через час-другой ваши двойники улетают в Россию. А вы остаетесь на попечении дяди Атмаджи. И вы думаете, он не добьется от вас ответа? Вас никто здесь не пожалеет. Каждый из этих людей, — Атмаджа небрежно кивнул себе за спину, — выполнит любой мой приказ. Вас будут бить и морить голодом. Рано или поздно одна из вас сломается и все расскажет. Зачем терпеть муки? Не проще ли сознаться сейчас? И улететь на серебристом лайнере домой?

Он говорил — и я читала в его взгляде, что это не пустые угрозы. "Дядя Атмаджа" нас не пожалеет. Я очень хотела домой. И если бы я знала ту страшную военную тайну, которую у нас выпытывали, то выложила бы все начистоту. Увы… Мы говорили правду, но эта правда никого не устраивала.

— Мы не врем, Биби нам больше не принадлежит, — упавшим голосом повторила Арина.

Атмаджа покачал головой, изображая на лице фальшивое сожаление. Потом махнул рукой.

— Арслан!

Горилла Арслан сделал движение в нашу сторону. Но Юче его опередил. С отчаянным лицом он рванулся к нам, заслонил нас собой и закричал что-то по-турецки. Его голос срывался, но почему-то, когда он пускал петуха, мне было не смешно, а больно. Атмаджа курил, прикрыв глаза. Он казался невозмутимым, но время от времени у него вздрагивали скулы.

Когда Юче, тяжело дыша замолчал, Атмаджа резко отбросил мундштук.

— Значит, и ты утверждаешь, что волшебница продана старому пройдохе Ашик-Гёзу? — уточнил он. По-русски — значит, разговор предназначался нам.

— Да. Так вышло, и с этим ничего нельзя поделать. Смирись с этим, дядя Атмаджа. Ты найдешь другие волшебные вещи…

— Ай-ай-ай, — покачал головой Атмаджа. — Да вы, смотрю, научили моего племянника дурному. Слышал, Юксел, как разговаривает со старшими твой сын? Смирись, дядя Атмаджа… Он забыл, что яйца курицу не учат! Ну да ладно, с ним мы разберемся потом. А из-за вас, куколки, получается, я понес громадный убыток. Не знаю, удастся ли мне компенсировать хоть десятую часть… — он, прищурившись, смерил нас взглядом, — но мне будет приятно знать, что вы поплатились за свою наглость. На этом наши пути, куколки, расходятся. Вы мне больше не нужны. Арслан и ребята отвезут вас в… — он назвал какое-то место, может быть, город, но я не поняла, — а там вами сумеют распорядиться. Так вам точно нечего мне сказать?

Он с надеждой подался вперед. Мы с Ариной мрачно покачали головой. Юче снова крикнул что-то по-турецки, но Атмаджа отмахнулся от его крика, как от мухи.

— Арслан! — снова велел он.

— Я им не дамся, — прошептала Арина. — Они не смогут вот так потихоньку увезти меня из отеля.

Но я понимала, что смогут. Что мы можем? Кусаться, царапаться? Нам просто дадут по голове и бесчувственных погрузят в машину. Неэстетично, зато дешево, надежно и практично. Спасти нас может только чудо, но Ашик-Гёз был прав, свой лимит чудес мы уже исчерпали…

И тут неожиданно рядом с сыном, против Атмаджи, встал Юксел.

Мы уже видели братьев рядом. Хотя внешне Юксел был выше и представительнее брата, но невысокий, щуплый Атмаджа обладал особой силой — злой, но могущественной. Его умный взгляд подчинял. Юксел на его фоне терялся, ёжился, отступал в тень.

Однако сейчас отец Юче говорил с Атмаджой на равных. Они почти не повышали голос, а мы напрасно напрягали уши. Ни слова не разобрать было в этой турецкой абракадабре, а ведь от нее зависела наша судьба!

Арина безжалостно щипнула Юче за локоть.

— Что они говорят? Да не молчи ты, черт тебя побери!

Юче выдернул руку.

— Погоди… Я не верю своим ушам! Отец угрожает дяде. Говорит, что в прокуратуре у одного верного человека в столе лежит его заявление. В котором подробно расписана вся деятельность кёштебеков, их явки, их тайники и скупщики. Один звонок — и это заявление ляжет на стол главного прокурора. И если Атмаджа вас сейчас же не отпустит… и меня тоже… он позвонит. Да он с ума сошел!