Чтение онлайн

Несмотря на советы врачей, Армстронг так и не научился питаться правильно, избегать вредных для него (прежде всего чрезмерно соленых) продуктов. Всю жизнь он полагался в основном на лечение домашними средствами. Когда-то Мэйенн сказала сыну, что главное — соблюдать чистоту тела, как снаружи, так и внутри. Луи непоколебимо верил в это и считал, что совершенно неважно, какие блюда он ест. Главное — следить за кишечником. Он всегда употреблял массу лекарств, особенно всевозможных трав, которые горячо и настойчиво рекомендовал всем своим друзьям и знакомым.

Конечно, человеку, постоянно разъезжающему с места на место, очень трудно организовать правильное питание. Ко времени окончания выступлений Луи все рестораны оказывались уже закрытыми, и часто ему приходилось ужинать во второразрядных закусочных. А во многих маленьких городках, куда он приезжал на гастроли, не было даже и этого. Правда, с 1950 года при Армстронге постоянно находился личный камердинер, единственной обязанностью которого было заботиться о своем хозяине. Он вполне мог бы следить за питанием Армстронга, но не делал этого, поскольку тот не удосужился дать на этот счет никаких указаний: Луи категорически отказывался верить всему тому, что говорили ему врачи.

Очень истощали организм Армстронга так называемые одноразовые выступления, когда во время гастрольной поездки в каждом городе давался всего лишь один концерт, после чего группа сразу же отправлялась дальше. Глейзер нанял для своего подопечного специальный автомобиль, чтобы тот мог немного расслабиться в дороге. Но Луи стеснялся им пользоваться и предпочитал ездить со всеми вместе в автобусе, оставляя лимузин для других. Хорошо еще, что с годами у него выработалась привычка мгновенно засыпать в любом положении. Сон урывками, на ходу, часы, проведенные в автобусе, поезде и самолете, нерегулярное питание, постоянная смена часовых поясов — все это легло тяжелым бременем на здоровье Армстронга.

Постоянные гастроли изнурительны даже для молодого артиста, хотя и вызывают у него, как правило, подъем настроения и даже энтузиазм. Армстронгу в середине 1950-х годов шел шестой десяток. Двадцать пять лет он провел в непрерывных разъездах. Ему нравилось дать концерт и сразу же спешить дальше. «Одноразовые выступления не так уж плохи, — говорил он в 1957 году музыковеду Дэвиду Халберстаму. — Я соглашаюсь на них, потому что люблю музыку.» Мне было бы нетрудно найти постоянную работу в самом Нью-Йорке, но я легок на подъем, и к тому же лучшая публика — в провинции. А мне нужна публика, я хочу слышать ее аплодисменты… Я музыкант, и мое дело — играть" . Как видно из его слов, Луи любил гастроли. За долгие годы своей творческой карьеры он привык к ним. Тем не менее они сильно его изматывали.

«Reporter», May 2, 1957.

Армстронг страдал хроническим диабетом, правда, в не очень острой форме, и бронхитом, который он, скорее всего, приобрел, ежедневно вдыхая прокуренный воздух танцзалов, кабаре и кинотеатров. Если не считать заболеваний губы и гортани, Луи до шестидесяти лет отличался завидным здоровьем, и это несмотря на тот изнуряющий образ жизни, который ему приходилось вести. Больше всего беспокойств ему причиняли приступы язвы, открывшейся у него в 1947 году. Три года спустя она настолько обострилась, что стоял вопрос об операции. Однако с этим недугом удалось справиться.

Впервые Армстронг серьезно заболел, когда ему было уже за шестьдесят, 22 июня 1959 года он прибыл в Италию, где предстояло выступление на музыкальном фестивале в Сполето. К счастью, в те годы Луи старался никуда не выезжать без своего врача Александра Шиффа. Доктор Шифф в течение многих лет работал врачом комиссии по боксу штата Нью-Йорк. Там он познакомился, а затем и подружился с Глейзером, который увлекался этим видом спорта. В конце 1950-х годов Люсилл стала опасаться, что во время зарубежных гастролей Луи или кто-то из его оркестрантов могут внезапно заболеть и рядом с ними не окажется врача, который бы говорил по-английски и имел при себе новейшие лекарства. Она попросила Глейзера найти подходящего врача, и тот пригласил Шиффа, поскольку он по роду работы мог надолго отлучаться из Нью-Йорка. С тех пор и до конца своей жизни Армстронг ездил повсюду только с Шиффом, который стал важным членом его группы. Примерно в три-четыре часа утра камердинер Паг разбудил доктора, сообщив ему, что Армстронгу плохо. Войдя в комнату, Шифф увидел Луи, стоявшего на коленях перед кроватью. Казалось, он молится. Его легкие были забиты мокротой, ноги распухли. Шифф немедленно повез Армстронга в местную больницу. В машине Луи, который находился в полном сознании, пытался возражать: «Не знаю, зачем вы меня тащите в больницу. Со мной все в порядке».

На самом деле состояние Армстронга было очень тяжелым: у него оказался сильнейший сердечный приступ. Правильный диагноз поставили не сразу. Шифф полагал, а может быть, просто надеялся, что Луи подхватил респираторную инфекцию. В больнице он нашел для него медсестру, знавшую английский, и записал в истории болезни, что у больного аллергия на пенициллин. Проведя день в больнице, он вернулся на ночь в гостиницу и лег спать. Вскоре его разбудил звонок, и ему сообщили, что у Армстронга поднялась температура. Он быстро оделся и помчался в больницу. Шифф вошел в палату в тот самый момент, когда медсестра готовилась сделать Луи укол… пенициллина. Быстрым движением он выхватил у нее ампулу и швырнул ее на пол.

Газеты всего мира опубликовали на первых полосах известие о болезни «Сэчмо». Репортеры брали штурмом здание больницы, набрасывались на медсестер и телефонисток, пытаясь получить сведения о больном. Некоторые органы печати сообщили, что у Луи сердечный приступ и что он находится при смерти. Шифф немедленно опроверг это сообщение, безапелляционно заявив, что у его пациента — пневмония. Он знал, что владельцы клубов не хотят приглашать артистов, которые в любой момент могут скончаться прямо на сцене, да и публика тоже платит деньги не для того, чтобы стать свидетелем агонии. И все же, как показала кардиограмма, это, безусловно, был сердечный приступ.

В больницу хлынул целый поток писем и телеграмм от глав государств, простых поклонников джаза с пожеланиями скорейшего выздоровления. Репортеры сновали взад и вперед по черным лестницам, готовые на все, чтобы выяснить, в каком же состоянии находится Армстронг на самом деле. Характерно, что сам больной требовал скорейшей выписки. 29 июня, пролежав в постели всего неделю, он вышел из больницы. Несмотря на предупреждения врачей, Луи в тот же день отправился в римский ночной клуб, где оставался до утра, пел, пил и вообще всячески веселился. А на следующий день он, как ни в чем не бывало, вылетел в Соединенные Штаты, где было запланировано его выступление на стадионе во время грандиозного джазового праздника. Организаторы праздника, конечно же, никак не ожидали, что Луи сможет принять в нем участие, и постарались найти ему замену. Ко всеобщему удивлению, в конце концерта на сцене появился встреченный бурей оваций «Сэчмо» и в течение пятнадцати минут играл дуэт вместе с известным трубачом Джонни Дэнквортом. И это всего десять дней спустя после сильнейшего сердечного приступа. Поразительное безрассудство.

Случившийся в Сполето приступ подкосил Армстронга. Полностью он так и не оправился. Его кардиолог Гарри Зуккер прописал Луи мочегонные средства, посадил на бессолевую диету, добился снижения веса своего пациента. Но Армстронг не очень-то строго соблюдал назначенный ему режим, вел себя слишком вольно. Тем не менее в течение последующих нескольких лет он чувствовал себя относительно неплохо и был в состоянии продолжать концертную деятельность. Казалось, все шло нормально, но это было лишь видимое благополучие.

Начиная с середины 1960-х годов Армстронг становится хроническим сердечным больным. Перебои в работе сердца вызывали у него одышку, ему стало трудно играть на трубе, хотя он и пытался время от времени выходить на сцену. Вскоре Луи пришлось изменить и манеру пения, сокращая отдельные фразы, чтобы в промежутках между ними успеть сделать быстрый вдох. Но состояние его все ухудшалось, и в сентябре 1968 года Шифф снова привел Луи к Зуккеру. Армстронг был совершенно опухшим, он с трудом дышал. Зуккер поставил диагноз — сердечная недостаточность — и предложил больному немедленно лечь в больницу. Но тот категорически отказался даже выслушать своего врача. «Он чуть ли не бегом выскочил из моего кабинета», — рассказывал впоследствии Зуккер.