Лук и стрелы
Шрифт:
– А это уж как соберёт человек, – отвечает бабушка, бывает и много хвороста, а тепла нет!
Не понял Помди бабушку, взвалил свою вязанку на плечо и припустил домой – уж очень захотелось ему поиграть со щенком, которого на днях привёз ему в подарок папа.
Когда абуче подошла к дому, Помди уже давно бегал вокруг нимэ за щенком, размахивая своим механическим автоматом. Это он играет в пограничника.
Бегал, бегал Помди – и вдруг почувствовал дразнящий сладкий запах оладушек. Видит – возле костра, у тагана, сидит абуче, а рядом, в тарелке, целой горой лежат оладьи!
Прибежал Помди к бабушке, сел рядом.
– Дай мне оладушку, – просит он абуче.
– Бери, внучек! – отвечает абуче. – Горячие оладьи, вкусные!
Помди и не заметил, как проглотил оладью.
– Ещё хочу!
Абуче дала ему сразу две оладушки и добавила:
– Больше не проси, а то вечером нечего есть будет!
Съел Помди всё, что дала ему бабушка, да ещё хочется – никак не может от костра отойти!
– Много-много напеки, абуче! – просит он. – Я же во-о-он какую вязанку хвороста принес!
– Уж не знаю, выйдет ли много оладушек, – отвечает бабушка, – вот если бы ты со мной ещё пару раз сходил, может быть, и оладий получилось бы больше. А теперь твоя вязанка кончилась… Хорошо, что Лэрпу, соседушка, помогла: три раза с ней ходили…
Тут заметил Помди, что с другой стороны костра лежит целая горка хвороста. Потом на соседей посмотрел: девочка Лэрпу маме своей помогает, воду таскает.
Ничего не сказал Помди, затрещал автоматом, опять побежал в пограничника играть.
За ужином, когда покончили с ухой да с рыбой, положила бабушка на стол полную миску румяных оладий.
А тем временем взяла чистую тарелку, переложила в неё чуть ли не все оладьи, накрыла их полотенцем и понесла из дому.
– Куда это пошла абуче? Кому понесла наши оладушки! – забеспокоился Помди.
Молчит папа – пьёт чай да свой оладушек доедает. А мама уже за штопку принялась – сидит в углу стола, мурлычет под нос какую-то песенку.
Вернулась бабушка с пустой тарелкой, села чай пить. Один оладушек себе положила, другой – внуку. И больше не осталось в миске ни одного оладушка.
– Ты это кому, абуче, столько оладий вынесла? – строго спрашивает Помди свою бабушку.
– Эй-э, внучок, – отвечает абуче, – отнесла их Лэрпу. За то, что помогала мне, да не верхушки-веточки хвороста собирала, а толстые стволы и корневища, от которых настоящее тепло и бывает.
– Так ведь и тебе не досталось оладий?
– А это за то, что плохо за тобой присматриваю, – говорит абуче, – лентяем тебя делаю… Ну а ты заработал столько, сколько потрудился…
Ничего не сказал Помди. Пьёт свой чай и думает: «Вот это да! Я-то хоть четыре оладушки съел, а абуче только одну… Получается, подвёл я её. Завтра рано-рано встану, хвороста принесу, воды натаскаю, щенка накормлю… Значит, большой уже. Хватит в пограничников играть!»
И ногой задвинул свой автомат далеко в угол нимэ.
Перевод Михаила Яснова, 1990
КОЧКА
Вокруг нашего дома-ниме в тундре много кочек. Обычно лохматые, сейчас они выглядели аккуратно причёсанными. Это их зелёные травяные волосы так искусно уложил парикмахер-дождь, который прошёл недавно.
Мы с братишкой бегаем по кочкам: кто не поскользнётся, тот даёт три щелчка пальцем упавшему бегуну с высоты кочки.
Я упал: наступил на одну кочку, она покачнулась, словно у неё была внутри очень гибкая пружина и я, не удержавшись, грохнулся!
Братишка радостно кричит. Ещё бы!.. А я лёжа гляжу на злосчастную кочку и вдруг замечаю, что она насквозь прорыта, как тоннель!.. Засунул туда руку и вижу с обратной стороны кочки, как мои пальцы пятью головами Змея Горыныча шевелятся!..
«Вот бы, – думаю, – увидеть бы в тундре такую вот сопку, эх!.. Как было бы интересно играть!»
Конец ознакомительного фрагмента.