Чтение онлайн

— Святая троица всегда была самой опасной преступной организацией по всей стране и во всем мире, но каким-то образом мы потеряли уважение большинства наших союзников, а наши враги нашли способы проникнуть в наши ряды и внедриться в нас изнутри. Крысы есть, и мы их выведем на чистую воду. Лучшего кандидата на пост капо, чем я, не найти, и сегодня я покажу вам, почему я был рожден, чтобы руководить.

— Добро пожаловать в новый рассвет Святой Троицы. — Лоренцо раскидывает руки, словно Иисус приглашает своих верных учеников следовать за ним на миссию. Пусть с хреновой миссией, но все же, сравнение подходит.

— Кто-нибудь хочет бросить мне вызов? — обращается он к Томмазо и Габриэле. Они не говорят ни слова. Они всегда хотели убрать Бенедетто с дороги. Лоренцо сделал так, чтобы у них не было никаких возражений. Они не тупые, они должны понимать, что Лоренцо — это дикая карта. Никто не может его контролировать. Не совсем. — Я так не думаю. Давайте продолжим церемонию, хорошо?

Он подходит к клетке, забирается в нее, открывает дверь и заходит внутрь, оставляя ее открытой для своего противника. Он снимает свою окровавленную рубашку и предстает перед нами в одних черных трениках. Все стоят неподвижно и смотрят, как он машет нам рукой, словно кукла, склонная к убийству и психозу.

О, черт.

Ну вот и все.

Я не могу позволить ему забрать мой титул.

Если я проиграю ему, пострадают мои сестры.

Я ловлю взгляд Томмазо, и его лицо говорит само за себя.

Судьба Джианы и Кары в моих руках.

Я должен уничтожить их всех, пока не останусь один.

Другого пути нет.

ЛОРЕНЦО

ИНИЦИАЦИЯ

«Ты любишь мою темноту?» — Лоренцо

Это мой конец.

Конец всему, что мы знали.

Мне не составит труда одолеть Лукана и сестер Паризи, но моего брата? Я потеряю единственную оставшуюся во мне человеческую черту. Да и то не факт, что у меня их вообще много. Вэл отказывается отступать, и я его понимаю: он считает это единственным выходом, чтобы защитить ее. Он до сих пор обижается на меня за то, что я сделал, но я сделал это, чтобы защитить его. Бенедетто никогда бы не принял странную девушку. Он был неумолим в своем стремлении разлучить их, и я не думаю, что он не смог бы причинить девушке боль или, что еще хуже, убить ее. Итак, я сделал грязное дело и обезопасил их обоих, но поблагодарили ли они меня?

Нет.

Теперь мы оба противостоим друг другу. Вэл — из бескорыстных побуждений, а я, как всегда, наоборот. Я хочу сохранить Андреа в безопасности, но я так же хочу этого. Я хочу всего этого. Я хочу стать Капо Святой Троицы, но вторая половина меня стоит на моем пути.

— Как и предыдущие поколения, мы должны доказать, что достойны титула Капо.

Теперь я смотрю на своего брата.

— Ты выполнил свою задачу, брат, теперь моя очередь.

В его глазах мелькнули стыд и гнев.

— В чем именно заключается твоя задача, Лоренцо?

Сладкий голос принадлежит рыжеволосой кукле, которая преследует мои сны и правит моими кошмарами. Я не обращаю на нее внимания. Не могу. Она заставляет меня чувствовать, а мне нужно держать свои эмоции под контролем для того, что я собираюсь сделать. Но Валентино знает. Мне не нужно говорить, потому что он знает, что должно произойти дальше. У семьи Николаси может быть только один босс.

Я.

Вэл делает шаг вперед и направляется к боевому рингу. Он забирается внутрь и закрывает дверь клетки, заманивая нас обоих в ловушку. Звук закрывающейся двери оглушителен. Мы не выйдем из этой ситуации невредимыми. Тот, кто останется в живых, станет следующим боссом Николаси. Мой брат-близнец снимает свою черную водолазку и встречает меня в центре боевой клетки. Я смотрю на брата, и, кроме его платиновых светлых волос, все остальное — зеркальное отражение меня самого. Если бы я был лучшим братом, я бы позволил ему взять титул и заполучить девушку, но я слишком эгоистичен. Я похож на своего покойного дядю, Деметрио. Тот самый, который причинил моим родителям столько боли. Валентино и Андреа — хорошие.

Не я.

Я — худший из них.

Это только доказывает это.

Я могу справиться с братом. Я уверен, что смогу справиться с ним, но Лукан? Он лучший боец из всех нас. Он всю жизнь боролся за выживание. Я хочу этого больше, и это делает меня его самым сильным соперником. Арианна и Кадра мне не соперники. Семьи знают это, но все равно дают им надежду, что однажды они смогут возглавить Святую Троицу.

Хоть это и дерьмо.

Они не будут вести меня.

Не потому, что я считаю их неполноценными или непригодными для управления людьми, а потому, что я точно знаю: я рожден, чтобы быть боссом трех семей.

Это у меня в крови.

Нет ничего, чего бы я не сделал ради этого, даже подыграть. Сыграть роль послушного солдата, который остается в строю. Черт, это не весело.

Краем глаза я наблюдаю, как Томмазо выходит вперед и обращается к залу.

— Сегодня вы сражаетесь за свой титул. Вы больше не друзья, не братья и сестры. Тот, кто рядом с вами, — ваш враг, а что мы делаем с врагами? — Томмазо жестоко улыбается, прежде чем продолжить. — Мы уничтожаем их, пока не останется ничего, кроме плоти и костей… пока не останется ничего, кроме сладкого, сладкого хаоса. — Как быстро эта сука забыла о теле Бенедетто, лежащем мертвым на полу? Он был его ближайшим другом, доверенным лицом и подчиненным Святой Троицы на протяжении почти тридцати лет. Это лишний раз доказывает, что дружба в мафии недолговечна; есть только скрытые угрозы, замаскированные под надежного друга.

Я опускаю взгляд на свою правую руку и замечаю, что все еще держу пистолет Бенедетто. Валентино наблюдает за мной, как охотник за добычей. Я снова открываю дверь клетки и бросаю пистолет к ногам Риана. Засранец не делает ни малейшего движения, чтобы поднять его.

Конечно, блядь, конечно.

Ласковый пес Бенедетто никогда не делает того, что ему говорят.

Я возвращаюсь туда, где оставил Вэла, стоящего посреди пола клетки, и не успеваю дойти до места, где он стоит, как чувствую сильный удар по лицу.

Черт.

Я на секунду теряю ориентацию, но не теряю опору. Он застал меня врасплох.

Вэл никогда не играет грязно.

Он ведет себя безрассудно.

Я сжимаю руку в кулак и целюсь ему в лицо. Мой кулак попадает в переносицу, и после удара кровь брызжет на пол клетки.

Черт, как же я люблю причинять боль.

Но не моему брату.

Никогда.

Каждый удар заставляет меня умирать еще больше. Валентино встает с пола и снова бьет меня, пока я не чувствую вкус крови. Он продолжает бить меня, а я просто терплю, пока он не устает. Я сильно бью его рукой по ребрам, и Валентино вздрагивает от боли. Мы оба наносим сильные удары, от которых чертовски больно, но все равно не сдаемся.

Мы сыновья Кассиуса.

Мы никогда не отступим, всегда будем стоять на своем.

Боль прокатывается по моей груди, когда он наносит хороший удар по моему горлу. Я чувствую, как оно закрывается, и это выводит меня из равновесия. Я протискиваюсь сквозь боль и быстро прихожу в себя. Я выбрасываю ноги и бью Вэла по коленям, пока он не падает на землю рядом со мной. Прежде чем он успевает оправиться и ударить меня снова, я сажусь на него и хватаю его за воротник по бокам, а затем тяну руки к центру и раздавливаю его адамово яблоко костяшками средних пальцев. Этот прием позволяет мне перекрыть ему доступ воздуха и ослабить его. Я встаю во весь рост перед братом, который борется за дыхание на грязном и окровавленном полу клетки. С болью в мертвом сердце и стыдом в темной душе я всматриваюсь в лицо брата, пока не вижу, что его глаза закатываются к затылку. Громкие аплодисменты эхом разносятся по комнате. Вокруг меня стоит запах пота и крови, и я чувствую себя отбросом земли.