Чтение онлайн

Единственной версией, которую безоговорочно приняли журналисты, была версия похищения генерала, причем похищения с целью уничтожения, совершенного именно в интересах власти.

Тогда власть начала распространять слухи о том, что генерала видели в одной из сопредельных стран, что он жив и здоров, что семья знает, где он. Но по поведению жены Захаренко, Ольги Борисовны, журналисты понимали, что она ничего не знает: трудно имитировать состояние растерянности, граничащей с безумием. И слухи о том, что Юрия Захаренко видели живым и здоровым, также никто не подтверждал. Хотя представители правоохранительных и следственных органов и говорили об этом в ходе официальных пресс-конференций.

Случайность ли все это? Или опять Лукашенко повезло — снова черти вымолили для него устранение его потенциального соперника?

«Зачем лгать?»

Но вот то, что исчезновения Винниковой и Захаренко совпали с «виртуальными выборами», организованными Виктором Гончаром, вряд ли может быть случайностью.

Гончар действительно всколыхнул оппозицию и не на шутку обеспокоил власть.

«Выборы» 1999 года стали не просто самой массовой оппозиционной акцией — это был едва ли не единственный раунд «психологической войны», который власть проиграла. Все, даже сам Лукашенко, увидели, что его власть не будет вечной.

Президент впервые оказался в подобной ситуации. Что ни предпримешь — все плохо. Казалось бы, пусть оппозиция играет в свои «виртуальные» выборы — начать ее давить значит признать какой-то силой. Проигнорировать? — собственные чиновники воспримут это как признак слабости.

Вот Лукашенко выступает в Государственной думе России:

«Когда они организовать пытались выборы и на эти выборы из 11 миллионов пошло аж 15 тысяч. Но было заявлено — 4 миллиона. Зачем лгать?» 407

Сам он при этом откровенно лжет. Конечно, в акции «виртуальных выборов» приняло участие не четыре миллиона человек, как поспешили сообщить общественности оптимисты от оппозиции. Но и не пятнадцать тысяч.

Прибегнем к элементарной арифметике.

Было создано около семи тысяч участковых и территориальных комиссий. В каждую из них входили не менее пяти человек — уже тридцать пять тысяч. В инициативных группах Зенона Позняка и Михаила Чигиря работали около пяти тысяч активистов. Добавим к этому по сто тысяч подписей избирателей (тот минимум, который собрали обе группы, хотя заявлено ими было гораздо больше).

По самым скромным подсчетам в голосовании приняли участие около миллиона человек. В сумме набирается не меньше десяти процентов от общего населения страны — около 14 процентов избирателей.

И это при том, что выбирать людям приходилось из двух кандидатов, когда один (Чигирь) сидит в тюрьме, а второй (Позняк) пребывает в эмиграции.

Гончар объявил результаты выборов. По его словам, лидировал Позняк, хотя выборы и не состоялись.

Но цель была достигнута. Общество всколыхнулось, география влияния демократических сил значительно расширилась. А Виктор Гончар реально стал лидером оппозиции. Вот что писала «Белорусская газета» в сентябре 2000 года в редакционной статье по этому поводу:

«Все, включая Лукашенко, как это ни парадоксально звучит, работали в прошлогоднем политическом сезоне на Гончара. Кто-то непосредственно выполнял его тактические поручения. Кто-то косвенно подыгрывал ему. А кое-кто, стремясь противодействовать, только повышал его информационную ценность на внутреннем политическом рынке… Гончар располагал полновесными ресурсами, в том числе и интеллектуальными. Он имел каналы доступа к средней и высшей номенклатуре. Он владел килограммами компромата на топ-чиновников из ближайшего окружения Лукашенко.

Очень много плюсов для одного человека.

Единственное, чего Гончар так и не понял до конца, так это жажду власти, свойственную Лукашенко. Кроме того, Гончар искренне полагал, что ему в этой стране ничто не угрожает. Сегодня уже наверняка можно сказать, что Виктор Иосифович Гончар очень серьезно заблуждался» 408 .

Виктор Гончар впервые заставил практически все демократические силы белорусского общества работать на достижение общей цели. Этой целью было свержение Лукашенко.

Лукашенко занервничал. Весь вид его выдавал страх: «…привычка все время поправлять усы, волосы или костюм, почесывать подбородок выдает внутреннюю неуверенность и нервозность» 409 .

«Я помню истеричные выступления Лукашенко. В такой истерике он не был ни до, ни после. Я думаю, обладая достаточным запасом информации, он почувствовал угрозу» 410 .

Виктор Гончар становился по-настоящему опасен.

Итак, «виртуальные выборы» продемонстрировали всем, что у белорусской оппозиции появился новый лидер — Виктор Гончар. Кроме него никто не обладал такой силой воли и таким неистребимым желанием свергнуть Лукашенко. Ни у кого больше не хватало интеллекта для того, чтобы педантично, шаг за шагом, придумывать новые и новые козни против человека, еще вчера, казалось, полностью контролировавшего ситуацию. И вдруг выяснилось: далеко не полностью.

Следует напомнить, что к этому моменту у оппозиции появился сильный союзник — консультативно-наблюдательная группа ОБСЕ во главе с послом Хансом-Георгом Виком. КНГ ОБСЕ настоятельно требовала от белорусских властей исполнения взятых ими на себя обязательств, и прежде всего — начала диалога с оппозицией.

Александру Лукашенко постоянно напоминали, что Беларусь является членом ОБСЕ и обязана выполнять взятые на себя обязательства. В частности, в том, что касается соблюдения прав человека.

Такое требование выдвинул в своей резолюции Стамбульский саммит ОБСЕ. Белорусская ситуация была там отражена в отдельном пункте, который, помимо прочего, предписывал белорусским властям вступить в диалог с гражданским обществом, то есть с оппозицией.

Но оппозиция — это кто?

В 1999 году оппозиция — политические партии и остатки Верховного Совета 13-го созыва, легитимность которого признается и ОБСЕ.

Говорит Валентина Святская:

«В оппозиции в полном составе была делегация Верховного Совета в Парламентской Ассамблее ОБСЕ, в том числе и те депутаты, которые имели статус официально приглашенных в Парламентской Ассамблее Совета Европы. Все они были избраны должным образом, все было легитимно и законно. И они продолжали действовать: наши делегации ездили на заседания Парламентской Ассамблеи, с Верховным Советом 13-го созыва по-прежнему продолжали общаться».