Чтение онлайн

Однако молодому Альфреду в конце концов показалось странным, что доктор Пагелло спит с ними в одной комнате. Он сказал о6 этом Жорж Санд.

— Здесь так принято,— ответила она.

Мюссе почему-то не удовлетворило такое объяснение. Он понял, что обманут, отчего заболел еще больше. Жорж Санд и Пагелло воспользовались обострением болезни Альфреда, что­бы узнать друг друга еще ближе.

С чувством брезгливости автор сборника стихов «Ночи» возвратился в Париж.

Несколько месяцев спустя Жорж Санд также возвратилась в Париж, но вместе с Пагелло, пылкость которого она оценила по достоинству. Однако вскоре она пресытилась им и вернулась в постель к Мюссе. Но примирение было недолгим. Поэт стал вскоре поколачивать Аврору, вероятно, под предлогом того, что с любовью не шутят...

В итоге они расстаются окончательно, и Жорж Санд знако­мится с адвокатом из Берри Мишелем де Буржем, становится его любовницей, но, в очередной раз испытав разочарование, бросает его...

В то время Жорж Санд писала любовнице Листа Мари д'Агу:

«Струны моей души слишком чувствительны, я не знаю такого инструмента, который соответствовал бы им».

Она имела в виду фортепьяно. Тогда Лист познакомил ее с молодым поляком по имени Фредерик Шопен, техника которо­го понравилась романистке.

Между исполнением двух гамм и прелюдии он становится ее любовником... Эта связь продлилась восемь лет и была прервана кокетством дочери Жорж Санд Соланж. В итоге, разругавшись насмерть, любовники расстались.

Жорж Санд — автор «Индианы»—не умела спать в оди­ночку. После разрыва с Шопеном у нее было бесчисленное множество любовников, но уже не столь известных. Одно время в их числе был даже безногий калека, которого во время любовных утех ей приходилось практически держать на руках.

В это время ее жизнь была предельно насыщена: днем она писала, ночью любила. Сущность этой дамы, которая хотела, чтобы на литературном поприще ее считали мужчиной (она говорила о себе в мужском роде и курила трубку), прекрасно выражена в диалоге, опубликованном одним из журналистов того времени.

— Я еще не был представлен Жорж Санд, — говорит один молодой писатель.

— Это и понятно,— отвечает знакомый романистки,— днем же ОН занят.

— А вечером?..

— О! Вечером - другое дело, вечером занята ОНА.

В конце концов Жорж Санд встретила Александра Мансо, который прожил с ней тринадцать лет...

Из-за донжуанского темперамента Жорж Санд ее муж, как это ни смешно, стал испытывать своего рода гордость. Он дошел до того, что в 1869 году обратился к Наполеону III с просьбой наградить его орденом Почетного легиона... как рого­носца.

Привожу текст его письма к Наполеону III:

«На закате своих дней (ему было в ту пору 73 года) прошу Вас наградить меня орденом Почетного легиона. Тем самым Ваше Императорское Величество удостоило бы меня высочай­шей милости. Я прошу Ваше Величество оказать мне такую честь не только за мои заслуги перед Императором и Отечест­вом с 1815 года и безупречную службу, конечно, несравнимыми с выдающимися заслугами моего отца перед Императором с 1792 года вплоть до возвращения с острова Эльба. Осмелюсь также напомнить Вашему Величеству о несчастьях, постигших меня в супружестве, которые принадлежат истории. Взяв в жены Аврору Дюпэн, известную в литературном мире под псевдони­мом Жорж Санд, я был жестоко обманут в своих чувствах отца и супруга. Мне кажется, я заслуживаю к себе доброго отноше­ния со стороны тех, кто был свидетелем печальных событий, омрачивших этот период моей жизни».

Однако судьба Дюдевана ни в коей мере не заинтересовала императора, который сам был большим мастером наставлять рога мужьям...

Мериме был не только автором «Коломбы», «Венеры Илльской» и восхитительной новеллы «Кармен», впоследствии послужившей основой для либретто одноименной оперы Жор­жа Бизе. Помимо того, что Мериме был сенатором, академи­ком, реставратором исторических памятников и был допущен ко двору, где чувствовал себя как рыба в воде, он развернул бурную деятельность в спальнях самых красивых женщин своего времени.

Будучи человеком веселого нрава, никогда не признавав­шим в любви никаких правил, Мериме весьма фривольно опи­сал свои бесчисленные романы и любовные интрижки с артист­ками кордебалета, за которыми охотился, как кот за мышами.

Однако этот дьявол в образе человека находил еще силы и время для разного рода мистификаций. Об этой черте писателя, видимо, мало кто знает.

Его первая шутка, благодаря которой молодой писатель получил известность, настолько удалась, что и по сей день от нее приходят в восторг авторы истории литературы.

Дело происходило в 1825 году. В то время литераторы стремились перенести описываемые ими события в чужую стра­ну и придать им местный колорит. Однажды прошел слух, что вскоре будут переведены пьесы некоей испанской актрисы. Дей­ствительно, некоторое время спустя на прилавках книжных магазинов появилась книга упомянутой актрисы под названием «Театр Клары Газуль». В предисловии некий Жозеф Л'Эстранж рассказывал о том, как он познакомился в Испании с актрисой, воспитанницей священника, которая играла в театре Кадиса. В предисловии говорилось, что ей пришлось уехать из страны и поселиться в Англии из-за того, что ее пьесы были далеко не божественного содержания.

В книге был напечатан портрет Клары Газуль. На самом же деле это был портрет Мериме в женской одежде. Волосы его украшала мантилья, а грудь — маленький крестик...

Некоторое время весь Париж только и говорил об этой загадочной Кларе Газуль, а Мериме, посвятивший в свой секрет лишь нескольких друзей, от души потешался над этим. Можно представить себе, как он однажды позабавился, когда один испанец сказал ему:

— Перевод, конечно, неплохой, но если бы вы прочитали эти пьесы в оригинале...

В конце концов стало известно, что Мериме просто выду­мал Клару Газуль... Никто не осудил его за это. Наоборот, его поздравляли с необыкновенным талантом драматического пи­сателя, а критики даже писали о том, что родился новый Шекспир.

Два года спустя Мериме проделал еще одну шутку, на сей раз вместе с Жан-Жаком Ампером. Приятели хотели совершить путешествие, но у них не было денег.

— Давай опишем наше путешествие, а на деньги, получен­ные от публикации книги, поедем посмотрим, похожа ли страна на наши описания,— предложил Мериме.

Поскольку со времени публикации «Народных песен со­временной Греции» в моду вошел фольклор, Мериме выпустил сборник народных песен Далмации, озаглавленный «Гузла», автором которого сделал некоего барда Гиацинта Маглановича. В него вошли баллады, якобы собранные в Далмации, Хорватии, Боснии и Герцеговине.

В предисловии вполне серьезно утверждалось, что Магланович сам исполнял эти баллады, аккомпанируя себе на гузле... И никто, как это ни странно, не заметил, что название сборника составлено из тех же букв, что и фамилия «испанской актрисы» Газуль... Пушкин, попавший в ту же ловушку, что и остальные, даже перевел на русский язык несколько баллад «как весьма любопытный образец иллирийского гения»...