Чтение онлайн

немного поработала над своим внешним видом: слегка накрасилась, гладко

расчесала волосы и даже накрасила ногти.

– Лондон? – снова зову ее я.

Она поднимает голову, а я не знаю, как спросить, что у меня на уме.

«Почему ты так нарядилась»? Это слишком по-козлиному и подразумевает,

будто до этого она выглядела не так хорошо, а это не правда.

– Что? – спрашивает она, когда мое молчание затягивается.

– Ты сегодня очень красивая.

Усмехнувшись, она улыбается, глядя вниз на свой сэндвич.

– Молчи лучше.

– Нет, правда. У тебя же ведь потом не назначена встреча с каким-нибудь

парнем? – интересуюсь я, пытаясь выдать обаятельную улыбку.

Лондон смеется.

– Нет.

– А с девушкой? У меня широкие взгляды, но когда ты выглядишь, как

сейчас, мне ни с кем не хочется тобой делиться.

Ее улыбка становится шире, но потом тут же исчезает. Она убирает прядь

волос за ухо и притворяется, что хмурится, когда, не глядя на меня, шепчет в

ответ:

– Ну ты и идиот.

Вернувшись, Харлоу бросает телефон в свою сумку.

– Никогда не выходи замуж за рыбака, – заявляет она мне.

Я смеюсь.

– Учту.

– Они настолько сексуальны, что в итоге ты будешь спускать всю

зарплату на купленные в последнюю минуту билеты.

Посмотрев на них обеих, я спрашиваю:

– Что-то я запутался. Тебе приходиться летать, чтобы увидеться с

собственным мужем?

– Когда он на съемках, – уточняет Харлоу и откусывает огромный кусок

сэндвича. Проходит где-то года три, прежде чем она, прожевав наконец и

проглотив, добавляет: – Он один из «Рыбаков».

Я шлепаю рукой по столу.

– Да ладно! Я жду это шоу. От одних только промо-роликов чувствую

себя крутым мужиком. Погоди-ка, – я делаю паузу. – Ты что, замужем за

одним из них? – Лондон смотрит на меня предостерегающе, но я слишком

увлекся, чтобы обратить на нее должное внимание. – Они же все холостяки.

– Не все! – на грани истерики громко кричит Харлоу, а, глянув на Лондон, я замечаю, как она быстро прячет улыбку.

Пока мы с Харлоу рассказываем друг другу произошедшее с нами за

последние годы, Лондон слушает, улыбаясь и смеясь от разных историй – она

не росла с нами и не может понять в полной мере, какими безумицами были

Харлоу, Миа и Лола еще со школьных времен.

– Лю-ю-юк, – протяжно говорит Харлоу, качая головой, – что бы мы без

тебя тогда делали?

– Люк был вашим лучшим другом? – Лондон спрашивает немного

скептически, но по большей части в восторге, и, блин, за это я готов

расцеловать Харлоу прямо сейчас. Как она сообразила, что Лондон нужно

услышать именно это?

– О-о-о, – Харлоу поднимает руку, – ты даже понятия не имеешь. Бедный

парень. Прежде чем позвонить родителям, мы всегда звонили Люку. Он

забирал нас отовсюду и спасал нашу троицу больше раз, чем я в состоянии

вспомнить.

Я смеюсь, потому что это правда. Когда они трое оказались голыми на

улице и без ключей, я тогда шевелил мозгами больше, чем любой человек на

планете. Или когда прокололо шину у рухляди Миа: они решили в тот день

поехать по бездорожью где-то под Сан-Бернардино – в нескольких часах от

дома – и мне пришлось ехать за ними к озеру Большой Медведь и забирать,

потому что они забыли палатку для этого похода. Плюс у них не хватило

денег на мотель, а у Харлоу случилось пищевое отравление.

Однажды их поставили во главе комитета по организации выпускного в

школе, и вся школа просто чудом не была арестована за непристойное

поведение. Но когда приехали копы, мне удалось их убедить, что всему виной

вовсе не пьяная в хлам Харлоу.

Я тайком пробирался в дом к Миа – не только для совместных шалостей,

но и чтобы отвезти ее на пляж и смотреть, как она танцует в рассветных

лучах.

Каждый вторник и четверг я возил Лолу на ее вечерние занятия

рисованием, с тех пор как получил права.

Я бы сделал для этих девчонок все что угодно. И делал.

Да я и сейчас готов.

А сейчас мы с Харлоу то злимся, когда в памяти всплывает какое-нибудь

снисходительное замечание отца Миа насчет ее танцев, то в следующий

момент ржем до хрипоты, вспомнив трехногого пса Лолы, который стремился

в буквальном смысле заняться сексом с любой ногой в зоне ближайшего

доступа. Девчонки однажды решили удержать меня на месте и посмотреть,

что будет, если псу не мешать – я в свои пятнадцать был распластан на

диване тремя подружками – а он в итоге описал мне ногу.

Во время всех этих воспоминаний Лондон продолжает молчать, и мне

хочется тут оставить ее в покое. Я ведь не идиот и прекрасно вижу, как она

каждые несколько секунд пристально смотрит на меня, словно размышляет

над происходящим между нами двумя, да и сам факт ее присутствия здесь – с

купленным обедом и в этом сарафане – скорее всего, хороший знак.

Но в то же время внутри я чувствую напряжение. Хочу побыть с ней

наедине и поговорить – о нас, о том, на самом ли деле она в порядке, о том, что через несколько месяцев я уеду – но при этом точно знаю, что не стану

больше на нее давить. Впервые за все время наших… отношений… мне

нужно дождаться, чтобы она сама пришла ко мне.

***

Вернувшись домой, я нахожу Лондон сидящей у меня на крыльце и

обнявшей свою сумку, и прежде чем успеваю подняться на верхнюю

ступеньку, она начинает говорить:

– Я только что приехала. Не могла ждать…

– Мечтаю, чтобы ты соврала хотя бы раз, – ворчливо подшучиваю я. –

Мне нравится представлять, как ты тут сидишь и с волнением и тоской