Чтение онлайн

Папа пристально смотрел на нее. Лукреция догадалась – лицо отражало ее переживания. Он понял их и, вероятно, вспомнил О тех днях, когда его дочь оплакивала смерть супруга.

– О отец! – порывисто воскликнула она. – Может быть, этот брак все–таки не принесет мне счастья…

Он взял ее руку и нежно поцеловал.

– Он непременно принесет тебе счастье, моя обожаемая герцогиня. Тебе нечего бояться. Доверь мне маленького Родриго – разве он не твой сын? И разве он не принадлежит всем нам?

– Отец… – нерешительно начала Лукреция. Но он перебил ее.

– Сейчас ты думаешь о том, что я не вечно буду оставаться с тобой?

– Прошу вас, не говорите таких слов! Я не вынесу их. Он засмеялся.

– Лукреция, твоему отцу скоро исполнится семьдесят лет. Далеко не все люди доживают до такого возраста, а те, что все–таки умудряются, уже не могут рассчитывать на долгую жизнь.

– Я даже думать об этом не смею! – воскликнула она. – Отец, если вы умрете, то что станет со всеми нами? Мы не сможем жить без вас!

Слова дочери пришлись ему по душе. Он знал, что в них не было лести. Она не преувеличивала… ну, разве только самую малость. Его дети нуждались в нем – и хрупкая Лукреция, и возмужавший Чезаре.

– Во мне еще много жизненных сил, – сказал он. – Но ради твоего спокойствия, дорогая, у малютки будет еще один опекун. Что ты скажешь о нашем родственнике Франческо Борджа? Кардинал – мягкий человек. Он любит тебя, любит твое дитя. Тебя устроит такое предложение?

– Франческо я бы доверилась, – сказала она.

– Ну, вот и решено.

Александр снова взял ее руку и заметил, что она дрожит.

– Лукреция, – сказал он, – ты уже не ребенок. На днях мне предстоит небольшая поездка по стране. Свои светские обязанности я собираюсь возложить на тебя.

Она запротестовала.

– Но… я женщина, а это задача для самых опытных кардиналов.

– Пусть все знают, что моя дочь способна справиться с любой из тех задач, которые могут выпасть на ее долю.

Лукреция поняла: он хочет, чтобы она показала на что способна, прежде чем вступит в дом Эсте. А заодно – поверила в себя.

Он был предан ей, как ни одному другому человеку, если не считать Чезаре. Она тоже любила его – неистово, страстно. И спрашивала себя: не лежит ли какое–то проклятие на всей семье Борджа, если их любовь забирает так много, что в конце концов они вынуждены отворачиваться от нее и бежать, куда попало?

Рим праздновал счастливое событие. На улицах было людно – каждый хотел видеть Лукрецию на ее пути в собор Санта Мария дель Портико, где она произнесет слова благодарности Господу, потому что герцог Феррары наконец подписал брачный контракт между ней и своим наследником.

Торжественная церемония сопровождалась шумным весельем. На мосту Сант–Анджело палили пушки, над всеми римскими холмами разносился колокольный звон. Лукреция, чей наряд сверкал небывалым множеством драгоценных камней и золотых украшений, шла во главе многочисленной процессии, вместе с послами Испании и Франции.

Народ, толпившийся перед входом в собор, почтительно расступился и пропустил ее к большому мраморному ковчегу, где она по указанию Александра преклонила колена и поблагодарила Бога за ниспосланную ей честь.

В отсутствие Папы ее регентство прошло более, чем успешно. Вопросы, которые она решала, были не из легких, и кардиналы Его Святейшества дружно удивлялись серьезности и пониманию сути всякого дела, столь неожиданно обнаружившимся в этой молодой и миловидной женщине. Вернувшись в Рим, Александр остался доволен завоеванным ею уважением.

Когда она вышла из собора, были уже сумерки, и на всем ее пути в Ватикан горожане скандировали:

– Да здравствует герцогиня Феррарская! Да здравствует Его Святейшество Александр Четвертый!

Едва стемнело, всюду зажглись фейерверки; карлики из свиты Лукреции, все в переливающихся атласных костюмах, бегали среди толпы, кричали: «Да здравствует герцогиня Феррарская!» и распевали песни о ее добродетелях и красоте.

Народ, обожавший подобные зрелища, с готовностью забыл прежние скандалы и громко подхватывал:

– Да здравствует добродетельная герцогиня Феррарская!

Папа сначала возглавлял это веселое шествие, а потом руководил праздничным застольем. Он хотел, чтобы все послы и представители иностранных дворов знали, как глубоки его чувства к дочери. Все то же самое было предостережением роду Эсте. Александр давал понять, как велик будет его гнев, если кто–либо не окажет должного почтения новой герцогине.

На другой день, согласно обычаю, Лукреция отдала свое платье шуту, который напялил его и принялся бегать по городу, крича: «Ура герцогине Феррарской!» За ним по пятам следовала толпа горожан, до слез смеявшихся над горбуном в роскошном женском наряде и не перестававших осыпать его непристойными шутками. Папа и Лукреция забавлялись, глядя на них.

Подписав брачный контракт своей дочери, Папа получил долгожданную возможность уладить еще одно важное для нее дело. И вот однажды он пригласил Лукрецию к себе.

Когда она пришла, Александр принял ее с обычным радушием, а затем отпустил прислугу и сказал:

– Дорогая, у меня для тебя есть сюрприз!

Она уже приготовилась поблагодарить его за какой–нибудь новый свадебный подарок – драгоценное украшение или, может быть, произведение искусства, – но ошиблась в своих предположениях.

Папа прошел в переднюю и обратился к кому–то, находившемуся там.

– Можешь идти, – сказал он. – Я возьму ребенка.

И вернулся к Лукреции, держа за руку прелестного маленького мальчика – годиков трех, не больше.

Лукреция вдруг почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она долго всматривалась в его прекрасные черные глаза, а потом недоверчиво посмотрела на отца.

– Да, – сказал Папа. – Это он.

Лукреция опустилась на колени, чтобы обнять мальчика, но тот испуганно отпрянул и вопросительно уставился на нее.

Она подумала: а как могло быть иначе? Прошло целых три года… и за все это время он ни разу не видел своей матери.

– Ну, молодой человек, – улыбнулся Александр, – что скажешь об этой очаровательной госпоже?