Чтение онлайн

— Черт с ней, со службой! Справлюсь! Не бойтесь, я не стану приставать…

Татьяна посмотрела на него:

— А я и не боюсь… С чего вы взяли? Хотите, прогуляемся? Если, конечно, это разрешено ночью на территории лагеря.

Шелестов тихо произнес:

— Не желательно бы… Ночь сегодня слишком светлая… Хоть снега и много, а щелкунчики временами появляются…

Берестова опустила голову и прошептала:

— Тогда можем посидеть в медпалатке…

Подполковник молча шагнул к двери, на ходу застегивая бушлат. У входа снег был настолько утоптан, что превратился в небольшую, очень гладкую горку, отполированную множеством ног. Татьяна взбрыкнула ногами и полетела спиной на землю. Мужчина, идущий сзади, успел подхватить ее:

— Держитесь…

Она почувствовала даже сквозь бушлат, как дрогнули его пальцы. С трудом выровнялась и встала. Нервно хохотнула, понимая, как могла бы удариться:

— Ого! Спасибо, что удержали…

Не спеша направились к медпалатке. Шелестов шел чуть сзади и она постоянно чувствовала его взгляд. Яркая луна освещала две бредущие на расстоянии друг от друга фигуры. Длинные синие тени ползли по снегу и стенам палаток. Сверху брезент был покрыт серебрившимся инеем и палатки казались сказочными шатрами. Оба молчали. Посреди лагеря стоял часовой. Он посмотрел на обоих и вскинул руку в приветствии. Подполковник ответил. Берестова неожиданно остановилась и обернулась к нему:

— Смотрите, Вадим Иванович! Небо какое красивое и звезды яркие, словно нарисованные. Помните фильм «Вечера на хуторе близ Диканьки»? Там почти такие же звезды были, когда черт Вакулу в Петербург вез…

Он слабо улыбнулся:

— Помню… Мой отпуск нынче на новогодние праздники пришелся, смотрел…

Она прошла несколько метров и снова остановилась посреди палаток. Огляделась. Застывшие вокруг холмы с темными силуэтами елей и дубов буквально заворожили ее. Посмотрела на офицера:

— Красота какая! Даже не верится, что тут война идет. Тишина. Жаль, что фотографировать ночью нельзя…

Шелестов ничего не ответил. Он смотрел ей в лицо и Татьяна вновь отметила его бледность. Улыбнулась:

— Заморозила я вас! Идемте в палатку. Мороз–то крепчает.

Вадим не ответил. Женщина зашагала к палатке, уже не останавливаясь. Она и сама не смогла бы сейчас объяснить, почему так поступает: пригласила малознакомого мужчину к себе. Раньше она никогда не отваживалась на подобное, хотя не раз видела, как ведет себя большинство прилетавших сюда женщин. Да и за ней офицеры не однажды пытались «приударить». На этот раз она, как хозяйка, молча пропустила его вперед. Шелестов остановился у двери, не решаясь пройти дальше. Берестова тихо предложила:

— Проходите…

Она не стала зажигать свет. Луна освещала ее закуток настолько ярко, что можно было читать и тусклый электрический свет от генератора был бы неуместен. Оба чувствовали себя скованно и не знали, как быть дальше. Сняли бушлаты, повесив их на стойку и остановились, глядя друг на друга. Подполковник заметил, что в палатке прохладно. Облегченно вздохнув, предложил:

— Надо печку разжечь! К утру совсем холодно станет. Замерзнете…

Она обрадованно подхватила, что–то забрав из тумбочки:

— Я с солдатом договорилась, что сама истоплю. Дров и угля он обещал принести.

Вышли из ее закутка. Шелестов обнаружил рядом с умывальником, напротив входа в закуток, кучу дров и уголь в большом ящике. Рядом стояло ведро. Он присел и накидал полное ведро угля. Дотронулся рукой до поленьев:

— Сыроваты… Надеюсь растопим.

Приподнял голову и увидел, что женщина смотрит на него. Взял несколько поленьев. Берестова подхватила ведро. Вместе направились в основную палатку, посреди которой стояла железная печка. Длинная занавеска, загораживающая ряд из пяти коек, сейчас была сдвинута в сторону. Напротив, вдоль стены, стояло три шкафа с лекарствами и кушетка. У дальней стены находился стол и пара стульев. Вадим достал спички, но Татьяна остановила, протягивая ему огромный массивный коробок:

— Возьмите, ими легче разжигать. Я к вашим условиям привыкла и постоянно привожу походные спички…

Вадим хмыкнул, беря из ее рук коробок:

— Н-да… Опыта вам не занимать!

Положил вначале поленья в виде костерка, сверху накидал угля. Она протянула бумажку и он подсунул ее под дерево. Чиркнул толстой спичкой и поднес к бумаге. Яркое и довольно большое пламя осветило напряженные лица. Сырые поленья занялись не сразу, но мужчина продолжал терпеливо держать пылающую охотничью спичку под ними. Татьяна смотрела на его освещенное огнем суровое лицо и думала о том, что именно таким представляет своего мужа. Наконец робкий синий огонек пробежался по сколотому краю, зацепился за торчавшую вбок щепку и понесся дальше. Подполковник положил оставшийся черенок и повернулся к женщине:

— Вот и разожгли. Теперь разок подкинуть топлива и до самого утра хватит тепла. — Встал, глядя на продолжавшую сидеть на корточках женщину: — Мне уйти?

Она ни слова не ответила. Не глядя на него встала и направилась к себе. Он шел следом, не зная, что делать. По дороге сполоснул грязные ладони под рукомойником. Зашел в ее закуток, собираясь забрать бушлат. Татьяна стояла у окна, обхватив себя за плечи руками и глядя на полную луну, словно бы смеявшуюся над ней в эти минуты. Она ждала, что Вадим положит руки ей на плечи, но этого не произошло. За спиной слышалось тяжелое дыхание. Подполковник стоял в метре и не решался шагнуть дальше. Уйти, просто развернувшись, он тоже не мог. Сил на это не было. Надо было объясниться, но это было так стыдно и все же он решился. Хрипло сказал:

— Татьяна Васильевна, мне трудно и стыдно говорить об этом. Я понимаю, чего вы ожидаете от меня, но я не способен… Холод, рейды уничтожили во мне мужика… Вы давно летаете и наверняка знаете здешние мужские проблемы… В общем…

Она резко развернулась, обрывая его мучения ладонью, закрывшей рот. Глядя в его бледное лицо, освещенное луной, грустно усмехнулась, переходя на «ты»:

— Дурак ты, Вадим! Думаешь, я не поняла? Тебе еще в самолете хотелось со мной познакомиться, но когда ты узнал, что я к вам лечу, ты испугался и постарался держаться на расстоянии. Тебе хотелось ухаживать за мной, но твоя беда мешала и не сделай я шаг первой, ведь ты бы не подошел. Верно?

Убрала ладонь, ожидая ответа. Он кивнул. Вздохнул и отвернулся, собираясь взять свой бушлат:

— Я пойду…

Берестова не дала ему уйти. Взяла за руку и потянула к окну. Смотрела на луну, не решаясь посмотреть на мужчину. Тщательно подбирая слова, часто замолкая, заговорила:

— Посмотри, какая луна… Луна для двоих! Знаешь, я впервые за одиннадцать лет хоть что–то испытываю к мужчине, кроме профессионального интереса. Большинство мужчин в Чечне страдают так же, как ты. Потеря мужской силы от постоянных нагрузок, это большая беда, но ее не стоит стесняться. Ты в этом не виноват. Я понимаю, что не каждая из нас, женщин, это понимает и принимает. Ты женат?

Шелестов тихо ответил:

— Нет.

Татьяна облегченно вздохнула:

— Знаю, что это глупо выглядит, мы только познакомились, но я не хочу тебя терять и плевать мне на то, можешь ты что–то или не можешь. Конечно, ты мужчина и тебе решать…

Женщина замолчала, глядя в оконце. Шелестов наконец–то все понял. Молча потянул ее к себе. Крепко прижал, устроив подбородок на макушке. Погладил по плечу:

— Знаешь, ты мне понравилась с первой минуты. Эта компания неподалеку… Ты так разительно отличалась от них. Я впервые за много лет чувствую, что нашел именно ту женщину, которую так долго искал. Впервые не стыжусь за свою мужскую несостоятельность, но что дальше?