Чтение онлайн

"Еще слава богу, что не приехал из Кишинева Зигу Зуграву… На этот раз он так же почуял бы опасность, как тогда, когда схватили сразу троих? Или же теперь с ним случилось бы непоправимое?"

В Зуграву каждый сразу же видит бойца, в то время как он, Волох, постоянно должен убеждать людей, агитировать, разъяснять. Но это тем труднее, что он, как на грех, робок, застенчив по натуре. Чувствует себя неловко, стеснительно и перед кем — перед своими же. рабочими людьми… Трудно было поверить в такое!

На этот раз он, пожалуй впервые за последнее время, не поставил перед собой вопроса: а его, Волоха, считают истинным борцом? Верят в то, что он свой, надежный человек? Не так-то просто было самому определить это. С застенчивостью и стеснительностью нужно будет бороться в другие времена, не сейчас… И только в одном он твердо уверен: кто, кто, а Илие Кику ему доверяет.

Не отправиться ли все-таки к нему? Расспросить, чем кончилось вчерашнее? Хотя бы убедиться, что остался цел и невредим.

Но нет, слишком большой риск показываться в пекарне без предупреждения. Если девушка не избавилась от хвоста — во что трудно было поверить, — то к этому часу уже могла раскрыть явки и связи. И все же только Илие мог сообщить, удачно ли разошлись по домам люди и, что самое главное, не навела ли "лицеистка" на истинный след полицию. В конце концов, ближе других ее знает тот же Кику, именно он, и никто другой, в какой-то день показал девушку Волоху — правда, издали… А чем кончилась стычка с "добровольцем"? Так или иначе, но все эти вопросы следует обсудить, и лучше всего, наверно, было бы назначить встречу с Кику где-нибудь в нейтральном, безопасном месте. Только после тщательных расспросов, уяснив дело до мельчайших подробностей, можно идти на встречу с Илоной.

Внезапно он ощутил приступ необъяснимого страха, весь словно бы обмяк, бессильно опустил голову на подушку, даже зажмурился.

Она велела приходить только по нечетным дням! По нечетным!.. Первого, третьего, пятого… Во вторник, в четверг, в субботу… Вторник — это, значит, завтра. Завтра нечетное число. Но почему, спрашивается, только по нечетным? Почему не по тем и не по другим? Только по нечетным… Это означало одно: ему не доверяют.

Но если утеряно доверие, утерян смысл жизни.

Он подмял под себя одеяло, затем остервенело отбросил его в сторону и резко вскочил на ноги, едва не стукнувшись головой о потолок. Бывают дни, когда ему в самом деле хочется прошибить этот ненавистный, брюхатый потолок, готовый в любую минуту обвалиться на голову! И заодно расшибить себе башку, расколоть к чертям собачьим черепную коробку!

Через несколько минут он уже вышел на улицу.

Когда в назначенный час он пришел на встречу с Илие Кику, тот был уже на месте. Пекарь показался из-за невысокого забора, в тени которого укрывался от посторонних глаз, и широким жестом потянулся к руке Волоха, точно клещами сжав ее своей. Вслед за этим расправил красный деревенский пояс, видневшийся из-под пиджака… Лицо его казалось свежим, отдохнувшим, хотя освежено было скорее не сном, а прохладным утренним воздухом. На этот раз он был без своего неизменного картуза с нелепым длинным козырьком, делавшим его еще более низким; волнистые матово-черные волосы ослепительно блестели, будто их только что смазали жиром, даже сохраняли следы расчески, тщательно пригладившей непокорные кудри.

Слова, которыми он приветствовал Волоха, были непомерно оживленными и бодрыми.

Он как будто старался подчеркнуть, до чего хорошее у него сегодня настроение. "Не успел ли пропустить рюмочку в такую рань?" — подумал Волох, отлично понимая, что подобное невозможно.

— В котором часу ты лёг спать? — спросил Волох, единственно потому, что надеялся получить успокаивающий ответ.

— Я вообще не спал… А что, не похоже? Всю ночь: "Ки-ку…" — И дурашливо запнулся. — Ки-ку-рекал!

Как ни тревожно было на душе у Волоха, он все же рассмеялся в ответ на шутку.

— "Кикурекал", говоришь?

— Вот именно, — подхватил пекарь, готовый и сам от души рассмеяться. — Чудной, придурковатый и все же до чего здоровый бугай этот "доброволец"! Не человек — бык! Если б не стукнул как следует, не расквасил нос, даже не знаю, чем бы все кончилось… Такой забияка, поганец!

— Как это нужно понимать? Почему забияка? — озадаченно спросил Волох. — О чем ты говоришь?

— А что еще скажешь? — принялся оправдываться пекарь. — Хоть ты его вяжи, хоть развязывай, только одно твердит: никого, кроме Бабочки, не знаю, говорить ни с кем не буду! Все-таки успела вышколить… До встречи с нею он и в самом деле собирался добровольно идти на фронт. Приведите ее сюда, подайте в натуральном виде, только тогда буду отвечать. Ни в какую: Бабочку, и конец! Еще про те же ключи: дескать, забыл положить на место и все прочее.

— Что же ты сделал?

— Ничего! Наш жених… Ну, которому справляли серебряную свадьбу… Вмешался и велел не трогать. Не дал приложить печать! Вот и все… Так о чем же мы говорили? — Теперь лицо Кику уже не казалось бодрым, освеженным прохладой утра. — Ах, да! Предоставили бы мне с самого начала, как просил! Конечно, разок-другой приложился, успел, хотя это не то… Только он тоже не промах! И с боксом знаком, и в борьбе понимает.

— Но чем все это кончилось, можешь наконец сказать? — резко оборвал Волох, почувствовав, что от пекаря в самом деле пахнет вином.

— А чем должно было кончиться? В конце концов замели, и очень жаль, все-таки смелый парень, не дрожит, когда идешь на него с кулаками.

— Замели? Арестовали? Но кто же, кто?

— Кто ж еще — полиция. Не мне же сажать его за решетку! Черт их знает, может даже из сигуранцы…

— Но как они там оказались? Ну, вот что: переходи на другую сторону и следуй за мной! — резко проговорил Волох. — Чего это ты все время дрожишь? Переходи, переходи улицу! Больше чем на шаг не отставай!

— Ничего я ему не сделал, разок-другой помял зоб, и только, — снова принялся оправдываться Кику. — В следующий раз не полезет… И хоть бы еще первым не ввязывался в драку. А потом и нож достал из-за пояса. Куда ж тут терпеть? Сам бог велел свернуть набок челюсть… Пришлось принимать меры, если б не стукнул по голове, не расквасил нос… Короче говоря, громкий разразился скандал, сейчас отдыхает за решеткой, потому что и на них набросился с ножом… На кой черт было идти напролом? Не спрашивают, который час, не говори, что полночь! — Кику, похоже, все больше и больше загорался. — А в общем… не повезло нашему "добровольцу"!

— Но что он все-таки говорил? — озабоченно спросил Волох.

— К чему сейчас вспоминать? Говорил… Налетели индюки из полиции, — их кто-то надул, указал неверный след. Явились, разинув рты, надеясь схватить какую-то важную птицу. Невиданный воротила, такого днем с огнем не сыщешь. Были уверены, что поднимут тепленького с постели. И вдруг оказывается — ничего подобного…

— Как его фамилия хотя бы? Из уголовников?

— Пошел он к свиньям, в самом деле, не помню! Но видел бы, как выли с горя индюки. Опять улизнул, будто сквозь игольное ушко прошел!.. Если б явились на несколько минут раньше и так далее… И как раз в это мгновенье, в то самое, когда начали метаться, не зная, в какую сторону бежать, наперед вырывается наш лопоухий "доброволец", опять начинает орать, хвастаться, будто знает этого типа, будто только он, никто другой, может его найти, указать место, где прячется, только ни за что не скажет…

— И дальше? — Волох на секунду остановился. Нужно было осмотреться, окинуть взором улицу — не видно ли чего подозрительного, а заодно еще раз посмотреть в лицо рассказчику.

— Стал молоть откровенную чепуху: знает, знает адрес этого воротилы, только сейчас неохота вести к нему, — не очень связно продолжал пекарь. — Вот, значит, как: неохота? Его хватают за загривок, связывают, чтоб не убежал, тащат в машину — поедешь!.. Укажешь этот самый адрес!.. Так ему, лопуху, и надо! За то, что осрамил Бабочку…