Чтение онлайн

Наш следующий сингл «Я буду там» тоже имел большой успех осенью того же года — мы поняли, что можем даже превзойти ожидания Берри и отблагодарить его за его усилия.

Мы с братьями — да и вся наша семья — очень собой гордились. Мы создали новое звучание для следующего десятилетия. Впервые в истории звукозаписи группа подростков выпустила столько хитовых пластинок. У «Пятерки Джексонов» никогда не было конкуренции со стороны ребят нашего возраста. Во времена наших любительских выступлений нам встречалась группа подростков «Пять ступенек лестницы». Они хорошо работали но, казалось, у них не было семейного единства, какое было у нас, и, к сожалению, группа распалась, После того как «Эй-Би Си» попала в списки хитов, начали появляться другие группы, которых записывающие компании гримировали под наш стиль в музыке. Мне все эти группы нравились: «Партридж фэмили» («Семейство Партридж»), «Осмондс», «Дефранко фэмили» («Семейство Дефранко»). Группа «Осмондс» уже стала известной, но они играли музыку совершенно другого стиля — мелодичное пение с хором. Как только мы попали в хиты, остальные группы, довольно быстро перешли на негритянские песни. Мы не имели ничего против. Конкуренция, как мы уже знали, шла на пользу. Наши родные связывали представление о нас с песней «Одно плохое яблоко». Помню, я был такой маленький, что к микрофону приходилось подставлять ящик с моим именем, чтобы я мог дотянуться. Так низко микрофоны не опускались, Сколько детских лет провел я таким образом, стоя на том ящике из-под яблок, и пел, вкладывая в песню всю душу, в то время как ребята моего возраста играли на улице. Как я уже говорил, в те первые дни «Корпорация» в «Мотауне» выпускала и доводила до уровня всю нашу музыку, Помню, много раз я чувствовал, что песню надо исполнять в одном ключе, а продюсеры думали иначе. Но довольно долго я был послушен и ничего по этому поводу не говорил. Наконец настал момент, когда мне надоело слушать чужие указания. Это было в 1972 году, когда мне было четырнадцать лет и мы записывали песню «Заглядывая в окна». Продюсеры хотели, чтобы я пел определенным образом, а я понимал, что они не правы. Неважно, сколько тебе лет, но если ты обладаешь даром и в чем-то понимаешь толк, к тебе должны прислушиваться. Я разозлился на наших продюсеров и очень расстроился. Поэтому я позвонил Берри Горди и пожаловался ему. Я сказал, что мне всегда указывали, как петь и я все время соглашался, но на этот раз они требуют… чтобы я был, как автомат.

Горди приехал в студию и сказал, чтобы мне позволили спеть, как я хочу. Думаю, он посоветовал им дать мне больше свободы или что-нибудь в этом роде. После этого я начал добавлять всякие вокальные штучки, которые в конце концов понравились им. Я выдавал отсебятину — переставлял слова, подбавлял остроты.

Когда с нами в студии был Берри, он всегда давал верные советы. Он ходил из студии в студию, проверял, как идет работа, часто добавляя отдельные детали, улучшавшие пластинки. Уолт Дисней поступал так же: он наблюдал за своими художниками и говорил: «Вот этот персонаж надо сделать понахальнее». Я всегда знал, когда Берри нравится то, что я делаю: у него была привычка закладывать язык за щеку, когда он был чем-то доволен. Если что-то действительно удавалось, он, как боксер, кем он в прошлом и был, наносил удар по воздуху.

Моими любимыми песнями тех дней остались «Я не умею прощаться», «Я буду там» и «Эй-Би-Си». Никогда не забуду, как я впервые услышал «Эй-Би-Си». Эта песня показалась мне такой прекрасной. Помню, мне ужасно хотелось спеть эту песню, попасть в студию и по-настоящему поработать. Мы по-прежнему репетировали каждый день и работали много. Некоторые вещи никогда не меняются — но мы были довольны нашим положением. Столько людей хотели нас заполучить, и мы были исполнены такой решимости преуспеть, что, казалось, могли всего достичь.

После выпуска пластинки «Я хочу, чтоб ты вернулась», все в «Мотауне» считали, что нас ждет успех. Дайане это понравилось, и она представила нас в известной голливудской дискотеке, где мы играли в приятной уютной обстановке — прямо как у Берри. Сразу вслед за выступлением, устроенным Дайаной, пришло приглашение выступить в телевизионной программе «Мисс черная Америка». Участие в шоу давало возможность прорекламировать нашу пластинку и концертную программу. Получив это приглашение, мы с братьями вспомнили, как были огорчены, когда у нас сорвалась поездка в Нью-Йорк на наше первое телешоу, потому что нам позвонили из «Мотауна».

Теперь мы собирались выступать в нашем первом телешоу, и жизнь была прекрасна.

Кроме того, Дайана собиралась вести «Голливудский дворец», большое субботнее ночное шоу. Предстояло ее последнее выступление с «Сьюпримз» и наше первое серьезное появление перед зрителями. Это было очень важно для «Мотауна», поскольку они уже решили, что наш новый альбом будет называться «Дайана Росс представляет «Пятерку Джексонов». Никогда до этого суперзвезда масштаба Дайаны не освещала путь группе подростков. «Мотаун», Дайана и пятеро мальчишек из Гэри, штат Индиана, — все были взволнованы. К тому времени уже вышла песня «Я хочу, чтоб ты вернулась», и Берри в очередной раз убедился в своей правоте: все радиостанции, передававшие «Слай» и «Битлз», давали и нас.

Как я уже говорил, мы работали с куда меньшим усердием над альбомом, чем над синглом, но мы с удовольствием брались за самые разные песенки — от «Кто тебя любит», старой песенки, которую исполняли «Мираклз» и которую мы пели еще на конкурсах талантов, и до «Зип-Эй-Ди-Ду-Да».

Этот альбом мы составили из песен, предназначавшихся для широкой публики — и детей, и подростков, и взрослых, — и мы все считали, что этим и объяснялся его большой успех. Мы знали, что в программе «Голливудский дворец» мы будем выступать перед живой аудиторией, изощренной голливудской публикой, и волновались; но мы завладели слушателями с первых же нот. В оркестровой яме сидел оркестр, так что я впервые услышал «Я хочу, чтоб ты вернулась» не на фонограмме. После этого шоу мы почувствовали себя королями — совсем как после победы на общегородском концерте в Гэри.

Теперь, когда нам уже не нужны были чужие хиты, чтобы завоевать публику, стало очень трудно подбирать репертуар. Ребята из «Корпорации» и Хэл Дэвис засели писать специально для нас песни, а затем занимались их выпуском. Берри не хотелось снова выпускать нас из рук. Поэтому, хотя наши синглы и заняли первые места в списках, мы продолжали без передыху работать над следующими.

«Я хочу, чтоб ты вернулась» мог петь и взрослый, но «Эй-Би-Си» и «Любовь, что ты хранишь» были написаны для молодых голосов с партиями для Джермейна и для меня — еще одно заимствование у группы «Слай». «Корпорация» создала эти песни также с учетом сопровождающих танцев — того, что выделывали наши фанаты на вечеринках и мы сами на сцене. Текст же был такой, что язык сломаешь, поэтому он был поделен между мной и Джермейном.

Ни один из тех дисков не мог обойтись без «Я хочу, чтоб ты вернулась». Мы добавляли и перекраивали аранжировки, отталкиваясь от этой песни, как от материнского лона, но публике, похоже, нравилось все, что бы мы ни делали. Позже мы записали еще два диска в том же духе: «Мамин жемчуг» и «Сладкий папочка», напоминавших мне мои школьные дни: «Я даю тебе конфеты, а всю любовь получает он!»

Мы ввели в исполнение одно новшество: пели с Джермейном дуэтом, что всегда вызывало восторг публики, когда мы подходили к одному микрофону.

Профессионалы говорили нам, что ни у одной группы не было лучшего старта. Никогда.

Песня «Я буду там» завершила прорыв на большую сцену: в ней говорилось: «Мы пришли, чтобы остаться». Она занимала первое место в течение пяти недель, что случается очень редко. Это большой срок для песни, к тому же она была моей самой любимой. Как же мне нравились эти слова:

«Мы должны договориться, и пусть спасенье воцарится…»

Казалось, Уилли Хатч и Берри Горди не могли такое написать. Они всегда дурачились с нами вне студии. Но эта песня захватила меня, как только я услышал демонстрационную кассету. Я даже не знал, что такое клавесин, пока не раздались первые ноты этой пластинки. Песня была выпущена благодаря стараниям Хэла Дэвиса, а также Сузи Икеды, моей второй половины, которая из песни в песню стояла рядом со мной, проверяя, вкладываю ли я нужные эмоции и чувства в исполнение. Это была серьезная песня, но мы подбавили задора в моей партии: «Ну-ка, оглянись, милашка». Без «милашки» получалось совсем как в знаменитой песне группы «Фор Топс» («Четыре вершины») «Протяни руку, и я тут». Так что мы все больше и больше чувствовали себя частью истории «Мотауна», как, впрочем, и ее будущего.

Первоначально я должен был делать «оживляж», а Джермейн петь текст. И хотя голос у семнадцатилетнего Джермейна был более сформировавшийся, я больше любил петь баллады — правда, тогда это еще было моим стилем. В четвертый раз наша пластинка, где мы выступали как группа, заняла первое место, и многим не меньше хитов нравилась песня Джермейна «Я нашел эту девушку», которая была записана на оборотной стороне пластинки «Любовь, что ты хранишь».

Мы создали из этих песен одно большое нечто, где было достаточно места для танцев, и исполняли это попурри в различных телешоу. Например, мы выступали в «Шоу Эдда Салливэна» трижды в разное время. В ту пору в «Мотауне» нам всегда подсказывали, что надо говорить в интервью, а мистер Салливэн раскрепостил нас, и мы почувствовали себя свободно. Оглядываясь назад, я не могу сказать, что «Мотаун» надевал на нас смирительную рубашку или превращал в роботов. И все же лично я так бы не поступал. Если бы у меня были дети, я не указывал бы им, что говорить. Но в «Мотауне» нами занимались так, как ни с кем и никогда прежде, а потому кто может знать, правильно это было или нет?

Журналисты задавали нам всевозможные вопросы, а сотрудники «Мотауна» стояли рядом, чтобы выручить нас в трудный момент или отвести вопрос. Нам и в голову не приходило сделать что-то такое, что поставило бы их в неловкое положение. Я думаю, они опасались, что мы можем прозвучать слишком воинственно, что частенько случалось в те годы. Возможно, они опасались, что с этими африканскими прическами мы станем чем-то вроде маленьких Франкенштейнов. Как-то раз репортер задал нам вопрос о движении «Власть черных», и сотрудник «Мотауна» ответил ему, что об этом мы не думаем, потому что мы «коммерческий товар». Прозвучало это странно, но мы перемигнулись и простились с репортерами приветствием, принятым у «Власти черных», что, казалось, заставило того парня сильно поволноваться.