Чтение онлайн

Неделю просидел на пицце утром и вечером. Деньги разошлись быстро, стал думать еще. Ночью взял свечку, спустился во двор, постучался к Димону в бомбоубежище.

Тот не спал:

– А, заходи!

Долгая сырая лестница, дверь, комната. Под потолком висела на проводе желтая лампочка. Она мигала, словно в шторм. Прямо на столе – бутылка водки и гитара.

– Завтра на разогреве, – сказал Димон.

– У кого?

– Ну ты ваще, как не знаешь? Афиши читай!

– Мне не до афиш, у меня траур.

– А, я забыл, да. Ну так самые они приехали. А я репетирую.

– Я вот что, – начал Миша, – Как мне быть дальше? Не хочешь у меня купить велосипед?

– А на кой он мне? Свои колеса есть! – Димон поднял руку и качнул лампочку. На стене осветился висящий дорожник советского времени.

– На этом разве можно ездить?

Димон обиделся и выгнал Мишу, награждая обидными словами. Миша по пути домой закапал воском замочную скважину председателя кооператива. Клон наблюдал в глазок и не сопел. Подлинник проснется – копия ему всё расскажет. Так было и будет, председатель всеведущ. Бросит кто бумажку во дворе – несколько пар лишних глаз увидят, несколько ртов доложат. Спи, Мурмызов. За тебя не спят!

Миша сел на диван и пялился в телик. Со двора дурным голосом позвали:

– Ми-ша! Миииш!

Вышел на балкон:

– Чего?

– А кто батю твоего убил? – прокричал из темноты Димон.

– Я об этом много думаю! – тоже криком ответил Миша, – Мы тут недавно ввязались в одно дело, связанное с сыром.

– Тогда всё ясно!

Миша вернулся на диван и продолжил пялиться в телек. В экране мельтешило серое мусорное море. Ничего. Встал и достал из вазочки в серванте бумажку с телефончиком.

Скоро по дому прошел слух, что могила Сергея Намахова разрыта, а самого его замечали ночью на крыше. Он, в похоронном костюме, сидел вцепившись в давно отключенную антенну, на которую раньше ловили государственные каналы, и скалил зубы. Это видел из соседнего дома жилец Иван Малюк, обладатель телескопа. Вышел человек на балкон понаблюдать за звездным небом, а тут такое.

Миша внешне приободрился, стал со всеми здороваться – даже с председателем кооператива, и обмолвился ему, что скоро приезжает двоюродная сестра из Чугуева, погостить, так он, Миша, идет в магазин за яйцами, потому что эта сестра Алёна сидит на особой диете.

– А вы переезжать не собираетесь? – почему-то спросил Мурмызов.

– Нет.

– Вы же хотели и вроде квартиру другую купили в Голосеево.

– А, так мы ее уже продали! Семье нужны теперь деньги, – прибавил озабоченно и скорбно.

Вечером Сергей Намахов, бледный, с обострившимся, будто рубанком вытесанным носом, несколько замедленный против прежнего, однако вполне разговорчивый, сидя на диване излагал Мише план действий:

– Первое и безотлагательное – рассчитаться с Лёвой Примусовым.

– Я могу всё, – донеслось из стоящего у кровати полосатого чемодана.

– Второе – подкупить членов домового комитета либо войти в число этих членов. Сместить председателя кооператива Мурмызова и занять его должность. Только так мы получим полный доступ к подвалу.

– Зачем? – спросил Миша.

– Мы сможем развести там болото.

Разговор прервался – в дверь позвонили. Сергей проворно уполз под кровать, а Миша пошел открывать. С электрогитарой наперевес влетел Димон.

– Аааа! – закричал он, – Десантура!

И разбежавшись, перевалился через перила балкона. Миша туда, глядит вниз. Ничего, Димон в палисаднике на карачках, подобрал гитару, отряхивается. Поднял кверху лицо:

– Еду на репу!

Сергей вылез из-под кровати, снова уселся на диван:

– Скоро Луна приблизится к поверхности настолько, что на нее можно будет перебраться с верхушек деревьев.

– Да ну! – Миша чуть не подскочил.

– Только в определенном месте. Мне сообщили координаты.

– Кто?

– Там, – многозначительно поднял палец.

– Сам?

– Не уверен, но почти.

Намаховы, отец и сын, пошли на кухню и стали варить суп из картошки и селедки. Лёва Примусов дергался в чемодане и кричал:

– Дайте мне попробовать! Сволочи! Дайте хоть ложку!

Намахов водил в кастрюле ополонником, подмигивал Мише и причмокивал губами. Сын пускал слюнки. Сергей вывалил в кипящую жижу банку сгущенки:

– По новому рецепту!

Миша от восторга заплясал.

А Примусов умудрился достать из кармана перочинный ножик, раскрыть его и взрезать чемодан. Маленький, рыжий пожилой человечек вскочил на ноги, побежал в кухню и с размаху ударил Сергея в спину ножом, через клетчатую рубашку. И оставил нож там.

Никакой крови. Сергей повернулся к Мише:

– Что за комар меня укусил?

Фигура Лёвы сразу угасла, стала черно-белой, и глаза его вывалились на лёсках. Оказалось, это стеклянные глаза. Он свалился на пол грудой тряпья и пластмассовых конечностей. Выпала вставная челюсть.

21

На улицу Намахов стал выходить как чугуевская двоюродная сестра Миши. Сначала появился во дворе вместе с Мишей. Сергей оделся суровой богомолкой – длинное темное платье, на голове платок, еще и челюсть выпятил и затравленно глядел по сторонам. Так, по его мнению, кузина должна была вести себя в столице.

Поздоровались с бабками на лавочке у подъезда.

– Это у вас что? – высоким голосом спросил Мишу Сергей, указав на мусорные контейнеры. Несмотря на мусоропровод, они стояли для подстраховки.

– Контейнеры для мусора, – пояснил Миша.

– А у нас прямо за окна вываливают! – выпалила бабкам кузина.

– У вас это где? – спросила одна.

– Да в Чугуеве.

– Это моя двоюродная сестра, – сказал Миша.

Так была запущена легенда.

Вскоре, в один из дней вечерком, в дверь квартиры Намаховых позвонил Мурмызов и полюбопытствовал, долго ли пробудет здесь кузина из Чугуева, ведь она тоже потребляет газ и воду, а те плата за них раскидывается по числу жильцов, и несправедливо, что...

– А у тебя клоны живут! – прокричал Сергей из-за двери дурным голосом.

Мурмызов смутился и мелко-мелко затопал вниз по лестнице. Лифтом он перестал пользоваться с тех пор, как сев в лифт в своем парадном, вышел в другом парадном. Он хотел даже позвать ученых исследовать феномен и позвонил в Академию наук, но ему ответили, что такими вещами не занимаются, и посоветовали обратиться к врачу. Мурмызов так и сделал, отправился в поликлинику на прием к терапевту и тот удостоверил, что Мурмызов совершенно здоров и, как настоял сам Мурмызов записать в своей карточке, без труда поднимает правой рукой гирю весом в двадцать, а левой в пятнадцать килограммов.