Чтение онлайн

А просил (больше года нудел, и ныл, и вымаливал совершенно постыдным образом) Каин — ни много, ни мало — коды центровых чипов. Я-то их знаю на добрых полгода, по службе положено. Только стань об этом известно электроманам, они меня по клетке разорвут. На хромосомы пустят.

Каин медленно мотнул головой, поводя звуковым лучом из стороны в сторону. Зашуршали складки плотной, шершавой кожи, покрытой полупрозрачными отслаивающимися чешуйками.

— Сговорились. — Видно, понял проныра, что припекло меня изрядно, коли решился тайну служебную на рынок кинуть. — А теперь — слушай…

От рассказа он меня, слава всем лунным богам, коих число за пять сотен перевалило с гарантией, избавил — сбросил на инфор, что посчитал нужным. Я проглядел бегло — проформы ради; обменщики не врут. Передал аугменту кодовые словосочетания и ушел. Маркос бросил мне вслед что-то ехидное, но я не обернулся. Предчувствие гнало меня в участок.

Свернув в коридор, ведущий к пентовке куполов Марина, Скальдварк, Рейнгард и Дельгадо, я остановился, точно получил в лицо бревном. Надпись горела красным, что в любом другом месте означало бы выходной. Только у полиции выходных не бывает. Потому-то наша работа еще находит по себе придурков.

Эрик встретил меня у входа. Мне бросилось в глаза, насколько он бледен. Мундир его был порван, в зрачках темно светился страх.

— Где Ли? — спросил я.

Мне казалось, что смена китайца еще не должна была кончиться.

— В госпитале. — Даже в голосе Эрика сквозил пережитый недавно ужас. — Кажется, он был мертв, когда его увозили, а как сейчас, не знаю. Позвонить не успел.

Я оглянулся. Участок выглядел… нездорово. Вроде бы и не изменилось ничего, а все же создавалось почему-то впечатление то ли чумы, то ли арбора, то ли еще какой-то напасти, поразившей полупустой приемный зал. Особенно поражали мелочи — нелепые, и оттого особенно давившие на разгоряченное недавними событиями воображение. Развороченная допросная кушетка, кривые глубокие борозды на стене. Следы борьбы. …Бурые пятна.

— Что тут случилось? — проговорил я, оглядываясь.

— А ты пойди, посмотри! — Эрик дернулся всем телом. Я проследил за его взглядом. Мои глаза уловили недобрый блеск стеклита.

За перегородкой, разделившей «обезьянник» (как мы называли промеж собой центральный зал) и тоннельчик, ведший к камерам предзака, вяло бесновался Эрнест Сиграм. То, что от него осталось. Когти царапали алмазно-твердый материал, оставляя на нем, к моему ужасу, едва заметные, видимые лишь при косом освещении, бороздки. Волосы — и шерсть — шевелились сами по себе. Глаза желтовато светились. Тварь рычала, но звук не доходил до нас.

— Так он — ликантроп?

— И глубокий. — Эрика опять дернуло. Он, похоже, только усилием воли удерживал себя в форме. — Мы попытались уговорить его на скенирование, но он продолжал отказываться. Потом, видимо, сообразил, что выдает себя с головой. Даже если он и не замешан, как утверждает, в покушении на тебя, то хочет что-то скрыть. Чувствовал, видно, что Закон о тайне мысли на такие вещи не распространяется. Или у него блок. Так или иначе, он дал согласие, мы начали готовиться… Я как раз тебе звонил. А он разбудил зверя.

— Зверь взял и убежал… — пробормотал я нервно. Сиграм за гермощитом сделал особенно высокий прыжок. Из чего у него когти, что оставляют следы на бронестекле? Из карбида тантала? Или с алмазной кромкой? Так или иначе, но сквозь человеческое тело они проходят с легкостью ножа, режущего очень мягкое масло.

— Мне удалось уклониться, — продолжал Эрик, — а Ли отскочил в сторону. Сиграм кинулся на него. Мы понятия не имели, на что он способен. Обычные ликантропы сильны, как черти, но и не больше. Этот же, видно, накачан аугментами до самых хромосом!

Поглядев на Сиграма, я внутренне согласился с товарищем. Кажется, что у уикканца изменилась даже форма черепа… скорее для устрашения, функциональной необходимости в этом нет… если только это не помогает волкодлаку поддерживать репрограмму.

— Он кинулся на Ли, вцепился в горло… а я успел подхватить бластер. Кажется, я ранил его, но рана закрылась через пару минут. Загнал гада в коридор и опустил щит.

Эрик опустился на стул. Задавать ему вопросы не имело смысла — в таком состоянии он все равно на них не сможет ответить.

Не обращая внимания на вервольфа, я активировал инфор и вошел в полицейский лос. Меня интересовали данные по Эрнесту Сиграму и той общине, что породила это чудо природы.

Досье оказалось на удивление увесистым, но содержимое его меня не обрадовало. Мастер Сиграм оказался подозрительно законопослушным лунарем. Вот, правда, обстоятельства его прибытия — а родился он на старушке Земле, в Севамерике — внушали мне некоторое сомнение. Лосенок, составлявший досье на нашего волосатенького подопечного, был на редкость аккуратен — это свойство всех сьюдов — и занес туда и непроверенные данные, согласно которым — о, нет, ничего, за что можно было зацепиться! — мастер Сиграм в бытность свою на Земле имел некую связь с человекоубийством. Сам он вроде бы в деле не фигурировал, да и обвиняемому в тот раз удалось доказать, что в намерения его входило уничтожение куклы, как ритуального заменителя человека, и ошибка произошла случайно. Однако всю общину от греха подальше отправили на Луну в добровольно-принудительном порядке.

Поселились они в одном из дальних куполов, организовали пищефабрику — довольно прибыльное занятие на Луне, уступает ему только производство развлечений. Шабаши проводят регулярно, жалоб не поступало (но кому, как не полицейскому, знать, что отсутствие свидетелей является чаще не алиби, а доказательством преступления). Первая моя догадка оказалась верной: Сиграм действительно там верховодил, выступая в роли главного жреца, а по праздникам имперсонируя Рогатого.

Лосенок сидел рядом со мной, болтая ногами. Он и вправду чем-то напоминал лося, но не настоящего (нет, не думайте. Видел я и настоящего. В зоопарке), а вроде бы мультяшного. По рогам его бегали искры.

— Покажи-ка заодно и тот мусор, что мне Каин полчаса назад скинул, — распорядился я. — Стоп! Лучше того — разберись сам, и покажи, на что стоит посмотреть.

— Критерии выбора? — скучным голосом осведомился Вилли, выхватывая из воздуха здоровенную мамку для бумаг (или папку? Эти штуковины разве что в музее увидишь. Мамка появилась у Вилли еще до того, как я на свет родился).

— Черт его знает, — признался я.

— Тогда пойдем по порядку. — Сьюд пошелестел бумагами, выдернул одну из стопки. — Самый-самый первый из прошедших слухов: что лифтоносец в созвездии Геркулеса наткнулся на Чужих. Степень достоверности около полутора процентов.

Я скривился. Как только в Системе, а, паче того, в доменах, происходит хоть что-нибудь выходящее из ряда вон, немедленно находится придурок, поднимающий хай: Чужие! Двести с добрым гаком лет лифтоносцы расползаются из Системы, пятнадцать парсек одолели, и никаких следов существования иных разумных рас, кроме горстки странных сооружений, чьи строители вымерли, когда наши предки еще жевали банан на пальме. Ну, еще есть несколько тварей, по сравнению с которыми австралопитек просто Эйнштейн и Уилсон в одном лице. И все. Похоже, что наша раса разминулась с соседями минимум на полтора миллиона лет.