Чтение онлайн

— Беги! — взвизгнула девушка, и я невольно ринулся за ней следом.

Массивная туша капсулы проплыла совсем рядом, можно было рукой коснуться шершавого, неровного пенопокрытия, похожего на шкурку гигантской картофелины. Сзади слышались крики, тонкий писк боевых сигналов, запредельное зудение сонарных дальномеров — похоже, за нас взялись уже не лысики, пушечное мясо, а обвиртованные бойцы.

Я пригнулся, пропуская над головой очередную капсулу, и увидал впереди то, к чему так уверенно стремилась моя подруга — сетевой терминал. Правда, непонятно, зачем он ей, потому что в сеть может войти компьютер, а его у нас и нет…

— Задержи их! — крикнула Элис.

Интересно, как?

Девушка с разбегу припала на одно колено, волосы хлынули вперед золотой волной. Элис потянулась к затылку, спокойно, точно на манекене, разнимая края невидимого дотоле шва. Под скальпом на танталовой пластинке торчали старомодные оптоволоконные разъемы, числом четыре штуки. Напряглись искусственные мышцы, и крышка терминала слетела с петель.

Легко сказать — задержи! На стороне карелов и число, и огневая мощь. Я позволил внедренным боевым рефлексам взять верх. Тело само уклонялось от выстрелов, покуда руки нашаривали по карманам очередной листок с мушками. Если так пойдет дальше, я подсяду на пситропы окончательно.

К счастью, программы карелов явно не включали стратегического блока. Каждый в отдельности, пожалуй, размазал бы меня по титановым дорожкам капсульного депо, но их было так много, что бойцы мешали друг другу. Кроме того, по узким мосткам невозможно было пройти иначе, как по одному-двое, и при этом остальным приходилось прекращать огонь, чтобы не снять ненароком своих. Первая пара уже приближалась ко мне, я стоял, чуть покачиваясь, удерживая на грани осознания ключи боевых программ.

— Продержись! — крикнула Элис, втыкая в разъем последний кабель, соединивший ее мозг с сетевым терминалом, а оттуда — со всем лунным глосом.

У меня осталась еще секунда, чтобы обернуться, заметить, как пропадает наведенная чипами царственная осанка, и благородное изящество, как теряет всякое выражение скрытое под ниспадающими кудрями лицо. Чтобы пробить защитные барьеры, Элис задействовала свои процессорные мощности до последнего флопа, выгрузив из памяти резидентные программы обличий и обмякнув совершенно по-человечески рядом с серой колонкой терминала. И все равно она оставалась прекрасна.

А потом на меня набросились карелы.

Я заранее решил, что второго раунда ускорения не выдержу, поэтому вызванная мною репрограмма не требовала сверхъестественной реакции, опустошающей надпочечники. Нагрузка ложилась на мозг… но если я уж попал в этакий переплет, то ума все равно нет, так что пара тысяч нейронов — невелика потеря.

Огромная пещера, заполненная медленно плывущими по своим делам капсулами, превратилась для моего внутреннего взора в трехмерную схему. Я видел траектории китоподобных громад и сплетение дорожек, поля поражения для каждого парализатора и гаузера, я видел, куда нанесет следующий удар уже накрутивший себя до состояния берсерка карел, и что товарищ его войдет в режим только через полторы секунды…

Шаг в сторону, пинок — удар — блок — снова удар, и карел отступает на полшага, чтобы успеть вызвать репрограмму (проклятие, чего стоит этот запрет на боевое программирование, если чуть ли не все, с кем я сталкиваюсь, его нарушают?). Я использую передышку с толком. Второй групарь пытается меня убить, но у него плохо с глазомером: уход, контакт, и сильный удар. Подсознание пытается просчитать траекторию падающего тела, но я напоминаю программе, что карел уже не представляет угрозы.

Первый за это время выходит в песню, и я машинально отступаю. Поле зрения застилает багровым — опасность, опасность! — но вместо того, чтобы покончить с противником сразу, боевик тратит секунду, чтобы выпалить «Адьос, пентяра!», и моя программа успевает перенастроиться. Бой длится целую вечность — больше минуты, но в конце концов карел теряет осторожность, и я подставляю его под гаузерный разряд.

Вторая пара уже спешит-торопится на подмогу, но я успеваю оглянуться еще раз. Элис все так же стоит на коленях, на секунду до моего сознания доходят звуки, исходящие из ее горла, и меня передергивает. Это не крик — это псевдозвук, дребезжащий перезвон оцифрованного сигнала, воспроизведенный не динамиком модема, а женскими голосовыми связками.

А потом все замирает.

Программа перенастраивается почти сразу же. Вместо суматошного мельтешения такт-меток на заднем плане — строгая красота паутины, в центре которой — жирное алое пятно, враг номер один. Карел из Карелов, лично явившийся поглазеть, как меня возьмут… по-прежнему живьем. Это уже понятно. Два бластерных заряда — и полечу я ко дну каменного колодца вслед за неудачливым групарем, а до дна — метров восемьдесят, и через десять секунд я сверну себе шею.

Групари бросаются по дорожке уже не парами, точно евангелисты на прогулке, а всей толпой, отпихивая друг друга, вознамерившись смять массой, подавить… и по нервам мне хлещет звонкий крик: «Держись!».

Сознание тратит драгоценные доли секунды, пытаясь осмыслить происходящее, а программа уже перерисовывает тактическую схему, и мышцы сами бросают тело назад, и пальцы вцепляются в хрупкие стержни ограждения, когда бурая туша капсулы таранит мостик, сметая передних групарей, разрывая упрочненный титан, словно бумагу. Вокруг царил хаос, капсулы сходили с траекторий и, лишенные поддержки магнитного поля, рушились вниз, пробивая дыры в путанице дорожек и ведущих кабелей. Только ледяная хватка репрограммы, сплетающей в моем мозгу фрактальные узоры мелодии, позволяла отрешенно анализировать — так, эта сейчас упадет, и ее падение оборвет синий кабель, позволяя вон той, едва освободившейся, соскользнуть по дуге, набирая скорость, в направлении выхода… — покуда мостик ходил ходуном, пытаясь сбросить меня, точно последнюю каплю мочи с члена. Капсула врезалась в стену колодца, обрушив круговой балкон и забив просвет туннеля перекрученными обломками.

— За мной, скорей! — крикнула Элис, выдергивая из разъемов шнуры. Штекеры еще лучились лазерным светом.

С трудом вскочив, я припустил за ней по тошнотворно болтающейся над неглубокой, но все же пропастью сетчатой дорожке. Странно, что спутанная конструкция служебных проходов и направляющих еще держалась, не смявшись в металлический клубок… хотя — понял я внезапно — этого и добивалась Элис. И это было только начало, потому что разрушение баллист-вокзала ничем не могло помочь нам. Значит, у моей спутницы есть план. Я, наверное, все же мазохист по ориентации, иначе с чего бы меня всегда тянуло на излишне умных женщин?

Та, единственная, капсула, что висела без движения в центре колодца, когда мы выбегали на балкон, теперь поплыла, постепенно набирая ход, вдоль ведущего кабеля, в направлении призывно раззявленной диафрагмы выходного шлюза. Люк в борту ее оставался раскрыт, виднелись оказавшиеся на стене кресла.

— Прыгай! — взвизгнула Элис, с разбегу вскакивая на опасно прогнувшееся ограждение.

Раздумывать времени не оставалось. Услужливая репрограмма подсказала, в какой момент следует оттолкнуться, чтобы инерция перебросила мое тело через перила.

Приземлился я удачно — на подушки: те слетели с кресел, намертво приваренных к полу, и жидковатой грудой осыпались на ставшую полом стену. Несколько пузырей лопнуло, окатив меня желеобразным содержимым напополам с мелкой крошкой эффекторов.

— Г-гадость какая… — пробормотал я, пытаясь утереться, чтобы мерзкая каша не попала в рот — еще не хватало, чтобы туповатая комфорт-интелтроника попыталась у меня во внутренностях задействовать такой эффектор. Погасил репрограмму. И только потом понял, что не могу встать.