Чтение онлайн

– Мне ужасно хочется пить, – пожаловалась она; глядя на него, она никак не могла решиться попробовать эту жидкость.

– Ну, так пей. И я попью. Меня давно мучает жажда.

– А вдруг это что-то ядовитое, – дернула она его за рукав.

– И что из того?

– Как, «и что»? Ты хочешь умереть в муках? Я – нет.

– Уверяю тебя, это – вода. В таких канистрах не хранят ядохимикаты, – замечая за собой, что начинает злиться, он говорил как можно сдержанней.

– Откуда ты знаешь?

– Мне ли не знать. Я, всё-таки, как никак, не грузчик в доке.

– И всё же, – не унималась женщина, недоверчиво рассматривая водяную конструкцию.

– Вон видишь, маркировка, – ткнул он рукой, – она указывает, что содержимое канистры – чистая вода без каких-либо примесей. Ты и сама должна была это знать…

– Я это отлично знаю, – оборвала она его на полуслове, – и даже лучше тебя. Но могли же перелить туда какую-нибудь гадость. Ты же в этом не можешь быть уверен, не так ли?

– Кому нужно делать такую подлость?

– Как, «кому»? Мало ли?..

– Ну, назови кого-нибудь из нашей команды, кто на такое способен.

– Почему сразу – из команды?

– А кто ещё? – засмеялся он. Понимая всю нелепость этого диалога, он больше злился на себя, чем на неё, за то, что не в силах убедить её.

– Там, на Земле. Кто-то из обслуживающего персонала.

– Я тебя умоляю, зачем им нас травить?

– Ведь произошло… то, что произошло. Ведь кто-то же это подстроил.

– А почему ты исключаешь случайность?

Он засмеялся.

– Почему ты смеешься?

– Вся эта авантюра мне кажется случайностью.

– Что ты имеешь в виду, говоря «авантюра». – В её словах слышалась обида.

– А разве не авантюра везти на какую-то богом забытую планету несколько тысяч земных вирусов, начиная с гриппа и кончая чумой, чтобы в один прекрасный момент, на полпути вся эта жуть расползлась по всему кораблю?

– Эта была случайность, – Она и не заметила, как стала противоречить себе. – Ты же знаешь, как этот эксперимент был необходим для науки.

– Для учёных, – поправил он, – для учёных, а не для науки – по-моему, это два различных понятия.

– Что ты хочешь этим сказать?

У него было ощущение, что назревает научный диспут, каких он досыта хлебнул на различных конференциях и какие ненавидел всей душой. Он догадывался, вернее, видел по лицу женщины, что говорит она всё это как-то не до конца осознанно. Её раздражительность, агрессивность – следствие болезни. Он дотронулся до её лба.

– Ты вся горишь.

– Нет, ты не уходи от ответа. Что ты хочешь этим сказать?

– Чем? – вполголоса произнёс он, и чтобы она успокоилась, привлёк её к себе.

– А о чём мы говорили? – спросила она, испуганно смотря ему прямо в глаза. Она уже забыла, о чём они спорили секунду назад, и это её сильно напугало.

Мужчине стало стыдно: не так давно, когда она была без сознания, он говорил ей самые нежные, самые ласковые слова, и тут же готов был наговорить массу обидного только потому, что женщина от стресса бредит.

– Мы говорили, что надо попить.

– Попить? А что? – Она всё ещё смотрела в его глаза

– Вот вода.

– Вода? – сказала она так, точно впервые увидела разорванную канистру с водяными шариками, напоминающими ёлочные новогодние игрушки. – А что, если она отравленная?

– Нет, она чистая. Я уже пробовал, – солгал он.

Он пальцем дотронулся к одному из шариков. Тот, словно намагниченный, мгновенно приклеился. И поднёс к губам женщины. Она приоткрыла рот, и прозрачный шар стал становиться всё меньше и меньше, пока и вовсе не исчез, оставляя маленькие сверкающие бусинки на её бледных губах. Потом и он пил эту безвкусную жидкость, втягивая в себя, прикрыв от наслаждения глаза и не спеша проглотить её. Влага приятно обволакивала до боли сухое горло, и казалось, что нет больше наслаждения, чем просто попить воды.

– Ух! – вздрогнула от неожиданности женщина и часто задышала, когда он, держа на ладони дрожащий водяной клубочек, омыл ей лицо.

– Как ты? – заботливо поинтересовался он.

– Уже получше. Ты знаешь, со мной что-то не так.

– Не так? – словно эхо, повторил он её слова.

– Да, не так. Я вижу сны, но не так… чтобы я спала.… Нет, я не сплю, но я вижу их. Это странно – не спать и видеть сны. Вот и сейчас я вижу за твоей спиной ветку сирени. Я же знаю, что её не существует, но я… её вижу.… И так отчётливо. Так отчётливо я не вижу тебя, как её…

– Тебя лихорадит.

– Я знаю. Это уже давно. Но это – не то, совсем не то. Она колышется на ветру.

– Не думай о ней.

– Ты знаешь, я чувствую её запах, запах сирени. Как такое может быть? Я же знаю, что её не существует. И её лепестки вздрагивают.

– Тебе нужно успокоиться.

– А ещё я видела какие-то манекены, уродливые и страшные. Они летали в темноте и сталкивались со мной. Это, конечно же, был сон, но я так явственно чувствовала их холод, их холодные прикосновения ко мне.

Она вся задрожала, и в уголках её глаз собрались слёзы.

– Тихо, тихо, – прижал он её к себе. – Тебе они только привиделись. Тебе необходимо успокоиться. Дыши ровно, спокойно, как нас учили при экстренных ситуациях. Так, да. Хорошо. Хорошо…

– Ты знаешь, в одном из манекенов я узнала мужа… – говорила она уже как-то отрешённо. – Такого ведь не может быть: он – и вдруг манекен, – она тихо засмеялась. – Его же здесь, на корабле нет. Мы здесь ведь одни. С самого начала мы здесь одни, не так ли?

– Да, – ответил он. Голос его дрогнул, и она, заметив это, переспросила:

– Или мы здесь не одни?

– Одни. Абсолютно одни, – успокаивал он.

– Да, я помню, – не слушая его, рассуждала она вслух, – я вспомнила. Вспомнила всё-всё…

Он думал, что она разрыдается, что будет биться в припадке и что будет очень трудно успокоить её, и приготовился к худшему, напрягая все свои оставшиеся душевные силы. Напротив, она даже преувеличено спокойно посмотрела на него и без малейшей тени эмоций произнесла: