Лунная заводь
Шрифт:
Над озером повисла, протянувшись между колоссальных размеров колоннами, умопомрачительной красоты вуаль, переливающаяся всеми оттенками спектральных цветов. Я бы сравнил ее с многокрасочной тканью, сотканной пальцами дочерей Джина. Прямо перед этой разноцветной завесой и немного выдаваясь с каждой стороны, располагался полукруглый пирс, или, лучше сказать, площадь, сделанная из какого-то блестящего бледно-желтого материала, напоминавшего слоновую кость. На обеих концах полукруга виднелось несколько прилепившихся друг к другу строений с низкими стенами, сложенными из розового камня; каждое из них увенчивал ряд остроконечных изящных башенок.
Мы посмотрели друг на друга, — думаю, вид у нас всех в ту минуту был довольно глупый — и снова обратили взоры к выходу.
Толщина стены, в которой находилось отверстие, была не менее десяти футов, и, разумеется, мы могли видеть только то, что находилось выше овального проема выхода.
— Давайте-ка поглядим, что там внизу, — сказал Ларри.
Он выполз на уступ и уставился вниз; все остальные последовали его примеру. Под нами, не далее как в ста ярдах раскинулись обширные сады — и должно быть, так выглядели сады многоколонного Ирама [23] , которые насадил легендарный царь аддитов Шаддат для своих услаждений еще за многие столетия до всемирного потопа и которые Аллах из ревности так утверждают арабские сказки — украл и спрятал от человеческих глаз в центре Сахары, не оставив людям ни малейшей надежды обрести их вновь, и сделал он это потому, что они затмевали красотой его собственные райские сады. Мы увидели внизу море цветов и рощицы ажурных, похожих на папоротники деревьев, среди которых гнездились украшенные колоннами павильоны и беседки.
23
"Многоколонный Ирам" в мусульманской мифологии древнее сооружение, возведенное из драгоценных металлов и камней (Коран 89:6). Комментаторы связывают Ирам с городом, построенным в подражание мусульманскому раю царем народа ад — Шаддатом. Согласно преданию, город, находившийся где-то в Южной Аравии, был уничтожен Аллахом, но иногда чудесным образом является в пустыне.
Стволы деревьев были окрашены в яркие изумрудные, алые и лазурно-голубые цвета, а цветы, чье благоухание доносилось даже сюда, сверкали как драгоценные камни. Между деревьев просвечивали стройные колонны нежнейших палевых тонов. Я обратил внимание, что беседки были двойные., точнее сказать — двухэтажные, и что они как-то странно были запачканы непрозрачными для глаз кругами, квадратиками и прямоугольниками; еще я заметил, что над многими из них простиралась что-то вроде темной пленки, укрывая их подобно крыше: у меня не создалось ощущения, что эта непрозрачная субстанция материальна — больше всего она походила на легкую, непроницаемую для света тень.
Этот город садов насквозь прорезала широкая оживленная магистраль, блестевшая, как зеленое стекло, и перекрытая через равные промежутки изящными арками мостов. Дорога упиралась в широкую площадь, где на фундаменте из такого же серебристого камня, который окаймлял валиком Лунную Заводь, возвышалось исполинское сооружение, украшенное семью террасами; а вдоль дороги проносились какие-то забавные скорлупки, чем-то напоминающие по внешнему виду лодку Наутилуса. Там внутри сидели… человеческие фигуры! А по обе стороны от дороги между ровными рядами деревьев прохаживались другие люди!
Справа мы заметили отблеск еще одной магистрали с таким же изумрудным покрытием. Между этими двумя дорогами раскинулись плодородные сады, спускаясь к самой кромке опалесцирующей воды, обрамленной светящимися утесами и таинственной завесой.
Вот так случилось, что мы впервые увидели город Двеллера — проклятый и ненавистный, как ни одно место на свете: ни на земле, ни под землей, никогда не было и не будет ничего более прекрасного и ужасного, что под силу создать творцу, — или, если угодно — Всевышнему!
— О черт, — присвистнул Маракинов. — Невероятно!
— Трольдом, — прохрипел Олаф Халдриксон, — это Трольдом!
— Слушай, Олаф, — повернулся к нему Ларри. — Пошли ты свой Трольдом к чертям собачьим. Это не Трольдом и не сказочная страна. Это даже не Ирландия! Опомнитесь, профессор… — это он сказал Маракинову, — вы что, не видите, что там внизу люди — самые обыкновенные люди! И если там могут жить люди — значит, там смогу жить и я! Ясно? Нет другой возможности войти куда-то, кроме как войти туда… и нет другой возможности выйти откуда-нибудь, кроме как взять и выйти. Вот здесь для нас лестница. Яйцо это всегда яйцо, неважно, как оно приготовлено… и люди — это всегда люди, дорогие братья-путешественники, неважно, как они выглядят, — закончил он свою тираду. — Пошли!
И сопровождаемый по пятам нашей троицей Ларри решительно зашагал к выходу.
ГЛАВА 13. ЙОЛАРА, ЖРИЦА СИЯЮЩЕГО БОГА
— Вот что, док, держите-ка его лучше при себе.
О'Киф, остановившись на вершине лестничного марша, протянул мне один из пистолетов, отобранных у Маракинова.
— Я не получу пистолет тоже? — несколько встревоженно поинтересовался русский.
— Когда будет надо, вы его получите, — ответил О'Киф. — По правде говоря, профессор, вы должны еще доказать мне, что вам можно доверять оружие. Вы слишком метко стреляете, из-за угла.
Вспыхнувший было гнев в глазах русского сменился рассудочным холодком.
— Вы говорите всегда, что у вас на голове, лейтенант О'Киф, высокомерно процедил он сквозь зубы. — Да., я это буду припоминать.
Позднее мне пришлось вспомнить его туманное высказывание: Маракинов в самом деле ничего не забыл.
Построившись в цепочку — с О'Кифом во главе и Олафом, замыкающим шествие, — мы прошли через дыру в стене. Перед нами оказался уходящий вниз круглый ствол шахты, в которую едва просачивался свет из комнаты; по краю шахты закручивались спиралью ступеньки лестницы. Мы осторожно начали спускаться по ним.
Лестничный пролет уперся в круглую стену: мы обомлели — никаких признаков выхода. Круглые камни соединялись друг с другом везде одинаково герметично. Я заметил, что на одной из плиток вырезана лоза, украшенная пятью цветками, и нажал пальцами на их чашечки, точно так же, как это сделал Ларри в Лунном зале.
Горизонтальная трещина., длиной в четыре фута показалась в стене. Она медленно расширялась, и, когда постепенно утопающая в стене плита опустилась на уровень наших глаз, мы смогли заглянуть в расщелину, образовавшуюся в неожиданно проснувшейся скале. Камень неуклонно опускался, пока не принял устойчивое положение, и тогда стало видно, что этот исполинский клин, вставленный в расщелину, образовывал коридор длиной около ста футов.
Каменная плита опустилась до уровня наших ног и остановилась. В дальнем конце туннеля, пол которого, сделанный из полированного камня, минутой раньше герметично соединялся с крышей, виднелся низкий и узкий треугольник выхода. Оттуда струился свет.
— Вперед, и только вперед! — лихо усмехнулся Ларри. — И бьюсь об заклад, что Золотоглазка с нетерпением уже поджидает нас в такси!
Он сделал шаг вперед. Мы последовали за ним, словно на коньках скользя по стеклянной поверхности. Что касается меня, то я живо вообразил мрачную картину нашей дальнейшей участи в том случае, если эта чудовищная глыба поднимется раньше, чем мы выскочим наружу. Мы добрались до конца туннеля и выползли через узкий треугольник наружу.
Мы стояли на широком уступе, покрытом толстым слоем желтого мха. Я оглянулся., и невольно вцепился в руку О'Кифа. Дверь, через которую мы только что вышли, — исчезла! Я увидел лишь обрывистый склон тускло отсвечивающей скалы, к поверхности которой прилепились большущие клочья янтарно-желтого мха. Вокруг подножия скалы обегал выступ, на котором мы стояли, а вершина — если вершина имела место, конечно, — скрывалась в светящейся дымке у нас над головой, так же, как у сияющих утесов, что мы видели сверху.