Чтение онлайн

– Нет, но хоть парочку ключевых моментов мне бы хотелось узнать.

Он тяжело и протяжно вздохнул.

—Раз в жизни разговариваешь с настоящим призраком, и та не лучше моего терапевта!

– Ты уже второй раз говоришь со мной, и, если хочешь говорить со мной и в третий раз, то расскажешь о своих ужасных-преужасных проблемах! Иначе я и вот с тем деревом неплохо пообщаюсь.

Он посмотрел на дерево, на которое я показала. На ветках дерева — я думаю, это был бук — как раз распускались первые зеленые листья. Я никогда не смогу понять: как зимой дерево может быть таким неподвижным и мертвым, а затем внезапно возвращаться к жизни. Где зеленые листья зимой? Где то, что заставляет их расти?

– Да, собственно, ничего особенного, - сказал Матс.
– Отец сбежал с моей няней, когда мне было всего десять. Моя мать - профессор, работала день и ночь, часто была в отъезде, поэтому няня для меня была куда важнее матери. Няню звали Мари. Мари была милой, и я не виню ее в том, что она не смогла устоять перед ухаживаниями моего отца. Он ее действительно любил, и они поженились, как только отец получил развод.

— Твой психотерапевт считает, что это тебя травмировало? Вроде того?

—Проблемой был не развод, а право опеки. Моя мама настояла и сделала так, чтобы я остался с ней. Так как Мари и мой отец переехали в Нью-Йорк, я их почти не видел. Они уехали, и мне было больно. Моего психотерапевта осчастливило то, что я наконец выдал ей это. То, что делало мне больно. Если ты когда-нибудь должна будешь проходить терапию, тогда перечисляй, что тебе причиняло боль на протяжении многих-многих лет. Психотерапевты радуются этому, потому что у них возникает чувство, что они продвигаются с тобой вперед.

—Я никогда не буду проходить терапию, как мне кажется. Так как я мертва.

– Это точно, - сказал он и улыбнулся.
– Хоть ты и красиво мерцаешь, я об этом часто забываю.

—Я мерцаю?

– Да, твоя кожа. Разве ты сама не видишь?

Я посмотрела на свои руки и закатала рукава своей уютной толстовки. Да, когда я достаточно долго смотрела на руки, то заметила слабый свет, окружавший их. Я думала, это был лунный свет. Или реакция на него.

– Можно мне?
– спросил он и протянул свою руку к моей руке, чтобы прикоснуться ко мне.

Я взяла его за руку, как, своего рода, приглашение. И потому что я не произнесла ни звука. Дело в том, что у меня в жизни было не так много опыта общения с парнями. Во всяком случае с такими красивыми парнями, чьи прикосновения вызывали во мне дрожь. Именно это и произошло, когда Матс провел по руке. В животе запорхали не бабочки, а экстремально нервные светлячки!

– Немыслимо, - сказал он.
– Непередаваемое ощущение!

Я могла бы сразу подтвердить, но была уверена, что он имел в виду совершенно другое, нежели я. Он имел в виду тот факт, что моя призрачная кожа отличалась от кожи живых.

– Ты и мягкая, и твердая одновременно. Как гладкий камень, который пружинит, если к нему прикоснуться. К тому же, - он еще несколько раз поднял мою руку, - ты легкая. Наверное, потому что ты не такая твердая, или в тебе недостаточно материального.

Я прочистила горло.

– Мне не стоит так говорить?
– спросил он.

— Нет, что ты. Но я чувствую себя очень неполноценной, когда ты говоришь, что во мне недостаточно материального.

– Ты - самое настоящее, совершенное привидение!
– сказал он с убедительной улыбкой.
– Так и есть!

—Да, хорошо, - испуганно сказала я. — И что было дальше? С тобой и твоей матерью, после того как твой отец уехал?

– Ужасно. Мой брат сбежал в элитный интернат, а я должен был оставаться дома. Со своей матерью, которая постоянно чрезмерно работала и страдала от депрессии. Наверное, потому что ее муж разрушил ее жизнь. Когда она бывала дома, она не упускала случая рассказать мне, какой свиньей был мой отец, а моя няня - потаскухой. Тем не менее, со свиньей и потаскухой мне было куда легче уживаться, чем с матерью. Пока что мы видимся с ней три раза в год, и наши встречи проходят сухо. Боюсь, мы не в силах терпеть друг друга.

—Но со стороны твоего отца это тоже было невежливо! Обмануть свою жену, а затем оставить ее!

– Они почти не виделись, когда были в браке, и сильно отдалились друг от друга. К тому же, моя мать не возражала, когда отец оставил свою предыдущую жену. От первого отцовского брака у меня есть две сводные сестры, которым уже около тридцати. Мой отец повстречал мою мать и развелся с прошлой женой, чтобы снова жениться. Потом родились я и мой брат, и когда мне было десять, отец с Мари сбежали.

—По крайней мере, они вдвоем обрели счастье?

—Нет, он развелся с Мари через пять лет, и теперь женился в четвертый раз. Звучит плохо, — и, конечно, я не хочу никогда становиться таким, как он, — но, с другой стороны, он считает это нормальным - жениться. Он женился на каждой верной подруге. Он считает, что так должно быть. И, если в пятьдесят иметь в жизни четырех верных подруг и быть женатым на каждой, это все кажется уже не таким предосудительным.

– То есть, отцу ты сочувствуешь? В отличие от матери?

— Это так звучит? Ну, да, возможно. Из всех членов моей семьи я до сих пор считаю его самым честным.

Я молчала, у меня был еще вопрос, но я не осмеливалась его задать. Он тоже по какой-то причине молчал. И смотрел на меня. Если Матс и совершил какую-то ошибку, то заключалась она только в том, как он смотрел на меня. Ничего плохого, но его взгляд заставлял меня нервничать. Будь он моим другом, мне бы это даже понравилось, а так - у меня мурашки по спине бегали. Я так нервничала, что в итоге просто выпалила свой вопрос. Неожиданный и позорно очевидный:

— Между прочим, ты обзавелся новой подружкой?

Он усмехнулся.

—Ты думаешь, что такой классный тип, как я, выдержит два месяца без подруги?

– Придется тебе поверить. Ты мог бы просто сидеть, размышлять и ждать, когда проснется настоящее, глубокое чувство, вместо того чтобы где-то развлекаться.

—Видишь, мы знакомы всего две ночи, а ты знаешь меня очень хорошо!

– Это не ответ на мой вопрос.

—Думаешь? Я думаю, это он и был. Кроме того, ты хотела сконцентрироваться на своих собственных психологических проблемах, как только я опишу тебе свою. И я это сделал!

– Ты закончил? Только это?

—Это же была целая куча! Кроме того, я должен придержать пару тайн на будущее. Иначе будет скучно.

Я знала, что мне никогда не будет с ним скучно. И вдруг кое-что пришло мне в голову. Воспоминание. Воспоминание о большом разочаровании, когда кто-то особенный отвернулся от меня.

Я сама отвернулась от себя, совершив самоубийство.

На мгновение я снова ощутила падение. Я падала. И в тоже самое время — это же было невозможно — я стояла на краю обрыва и смотрела, как я падаю. Ошеломительно. Я падала и смотрела на себя падающую. Я падала... и смотрела. Снова и снова.