Чтение онлайн

– Я говорю о мести. Дело в том, что вы могли бы поступить куда более жестоко, чем похитить Кэт и выдать ее замуж за своего военачальника.

– Ты так считаешь?

Эмили словно попала в поле непреодолимого напряжения и подходила все ближе – до тех пор пока не оказалась почти вплотную к тому, от кого исходила таинственная сила.

– Да, я так считаю. А еще считаю, что если бы вам непременно требовалось уязвить гордость Талорка, а заодно и чувства других, то вы запросто могли бы использовать меня, а потом бросить. Но вы этого не сделали. Так что я напрасно обвиняла вас в черствости и бессердечии.

Слова несли истинную правду – могучий вождь не причинил ей ни капли вреда.

– Использовать женщину – удел слабого.

– Думаю, Ульф непременно возразил бы. И все же поэтому вы были так уверены, что Друстан не обидит Кэт?

– Друстан не слаб.

– И вы тоже.

– Ульф как раз считает меня слабым.

– Ульф слишком горяч, вспыльчив и кровожаден. Если страдает его гордость, то ему все равно, кого он ранит или убьет. Главное для него – месть. Вряд ли из вашего брата смог бы получиться хороший вождь. Клан не вылезал бы из кровавых побоищ.

– Согласен.

– Счастье, что вы родились первым. – Потребность дотронуться до статного красавца росла с каждой секундой.

– Нет, я не старший брат. Ульф родился на два года раньше.

– И все же вождем клана оказались вы, а не он!

– После смерти отца Ульф не стал претендовать на его место.

– Потому что знал, что не сможет победить вас.

– Да. Будь он глуп, это обстоятельство не имело бы значения и он все равно бросил бы мне вызов.

– Вы восхищаетесь старшим братом.

– Да, у него немало достоинств.

– И вас больно ранит его критика.

– Воин не имеет права на излишнюю чувствительность.

Не в силах сдерживать желание, Эмили положила ладонь на мускулистую грудь Лахлана – на сердце.

– А мне кажется, воин тоже подвержен чувствам, но просто старается их скрыть, – возразила она.

В это самое мгновение тело независимо от ее воли вздрогнуло от узнавания близости. И даже то тайное местечко, которое отвечало только Лахлану, томительно заныло, прося чего-то неизведанного – новых ощущений, которым трудно было подобрать название. Неожиданно выступила влага, и Эмили смущенно сдвинула ноги в попытке унять странные проявления желания.

Ноздри Лахлана едва заметно затрепетали. Он, без сомнения, почувствовал, что происходит с телом той, которая стояла так близко и смотрела так доверчиво.

– Я не настолько слаб, – ответил он.

– Мой отец тоже был сильным человеком. И все же, потеряв любимую жену – мою мать, – как будто потерял часть себя. Так что воины испытывают глубокие чувства, даже против собственной воли.

– Твой отец гадко обошелся с тобой.

– После того происшествия на пруду он больше ни разу даже пальцем меня не тронул.

– Может быть, физически и не тронул, но ранил твое нежное сердце.

– Откуда вам известно? – Вопрос прозвучал шепотом.

– А как же иначе? Отправил в чужой далекий Хайленд. Приказал выйти замуж за совершенно незнакомого человека. Заставил платить за свои ошибки. Он вовсе не ценил тебя в той мере, в которой отец должен ценить дочь.

– Я же говорила, что сама напросилась сюда.

– Из-за страха, что они отправят глухую сестру.

– Да.

– То есть отец фактически заставил тебя совершить этот шаг.

– Не отец, а Сибил.

– Должен сказать, что ты ошиблась не только в моем характере.

– А в чем же еще? – с улыбкой уточнила Эмили. Самоуверенность вождя казалась занимательной и даже симпатичной.

– В нашей стране Абигайл не чувствовала бы себя несчастной.

– Скорее всего вы правы. Думаю, что со временем смягчился бы даже Талорк. Она удивительно мила и обаятельна.

– В таком случае вы с сестрой очень похожи.

Эмили не придумала, что ответить на неожиданное замечание, и несколько долгих мгновений молча смотрела в темные глаза с манящими золотыми ободками.

Лахлан бережно провел пальцем по пухлым, почти детским, губам. Неожиданное ласковое прикосновение заставило Эмили вздрогнуть.

– Ты надежная подруга. Кэт повезло.

– Я люблю ее.

– И она тебя тоже любит.

– Да, наверное.

– Очень любит. Даже обидела Друстана настойчивыми просьбами отпустить к тебе. Так волновалась, что хотела как можно скорее убедиться, что с тобой все в порядке.

– А он что, надеялся, что Кэт поверит ему на слово? – предположила Эмили. Она уже начинала понемногу понимать характер горцев.

– Да.

– Вы оба так самоуверенны!

– Но ведь не жестоки?

– Нет. Не стала бы обвинять вас в жестокости.

– А Ангус?

Эмили смутилась.

– А что Ангус? Его я никогда не считала жестоким. Разве только за компанию с остальными.

Известие явно не порадовало Лахлана.

– Тебе очень нравится с ним общаться.

– Но не больше, чем с вами. Я не давала повода для обобщений.

– Разве?

– Конечно. Этого просто не могло случиться, потому что мне очень приятно общаться с вами.

Скорее всего не стоило открывать душу. И все-таки какая-то часть существа требовала поведать, какое огромное место он занял в ее сердце.

Взгляд Лахлана изменился. В глазах мелькнула едва уловимая искра, которую можно было принять за облегчение.

– Приятно слышать.

– Правда?

– Хотя такого и не должно быть.

Эмили не стала спрашивать почему. Догадаться было нетрудно. Ей и самой не хотелось думать о невозможности будущего вдвоем с этим необычным человеком.

– Наверное, рядом с вами я веду себя как самая настоящая распутница. Но в моей душе нет ничего безнравственного. Просто к вам я испытываю какое-то необычное чувство – как ни к кому другому.

– А как же Талорк?

– Попрошу его не отсылать меня домой. Но выйти за него замуж не смогу. Впрочем, думаю, он и сам не будет настаивать.

Оборотень Талорк наверняка хотел жениться на англичанке не больше, чем Лахлан. Разница, однако, заключалась в том, что между ним и Эмили не возникло даже искры желания.

– Почему же не сможешь? Из-за моих прикосновений?

– Да, – едва слышно прошептала Эмили. Она постеснялась добавить, что не может представить близости с другим мужчиной. И так уже раскрыла сердечные тайны.