Чтение онлайн

Через 8 минут Девайс была на месте. Она приложила чип к сенсору оплаты лётмобиля и направилась в сторону того самого крайнего диванчика открытой зоны кладбища. Девушка решила, что, как только Донат выйдет из здания, она последует за ним и заведёт знакомство при первом удобном случае, а дальше будет действовать по обстоятельствам.

***

Работа для Доната была вторым домом, потому что между нахождением на работе и дома разницы практически не было, за исключением кровати, джакузи и бара, где он мог наконец расслабиться после тяжелой трудовой смены, поразмышлять, выпить кофе или расслабляющий коктейль, поспать. За всё время работы в корпорации у него не было ни одного срочного вызова в нерабочее время, а всё потому, что молодой человек знал своё дело и отладил рабочие процессы так, что форс-мажор практически исключался. Слишком важным был объект для государства и его граждан, чтобы позволять себе небрежности. Слишком много он знал и понимал, и слишком много о нём знали и понимали те, кто стоял за ним, хотя и негласно.

По таким же негласным должностным инструкциям каждый вызов с кладбища должен дополнительно отображаться и в серверной. Отображение не означало прослушивания беседы. Это предусмотрено, чтобы в случае технических неполадок во время вызова можно было сразу всё проверить и принять меры. Выборочно, конечно, слушали, но это знал только узкий круг сотрудников Доната. Если кто-то когда-то что-то слышал важное, это передавали. Далее уже определяли, вносить ли человека в специальный список или просто «снять с галочки». Донат знал, куда переслать самые важные такие «галочки». Он был обязан это делать для тех, кто его поставил на эту должность; в конце концов, это в интересах государства, а содержание бесед всегда оказывалось разным и непредсказуемым.

В один из рабочих дней к Донату подошел Руин, его сотрудник, как раз обязанный просматривать вызовы в серверной, и передал ему очередную запись. Недолго думая, Донат принялся изучать её. Говорила женщина, по беседе стало понятно, что с внучкой, потом на экране мелькнула какая-то бумажка с символами. Донат нажал стоп именно в этот момент. Символы даже близко не были ему известны. Дослушав запись до конца и услышав слова «спаси людей, спаси страну», он задумался, потом глянул по базе семью умершей. Никто из них не состоял на учете по нервным расстройствам, но он решил всё-таки оставить этот вопрос «на потом», так как если бы он обращал внимание на все бумажки или передаваемые символы, некогда было бы работать. Понятно, когда Руин отбирал запись, роль сыграли ключевые слова, и слово «страна», как и многие другие, относилось к списку тех, на которые стоило обращать внимание. Выборка стандартных фраз в каждодневных бесконечных беседах еще ничего не означала. Руин просто провел стандартную рабочую процедуру, передав запись.

***

Рабочая смена закончилась, и Донат отправился домой. Пройдя мимо того крайнего диванчика в открытой зоне, он мельком увидел человека, не разглядев толком пол и не обратив на это внимания, так как уже была ночь и он очень устал. И прошёл дальше. Девайс была рада, что не пришлось долго ждать. Она встала и тихонько последовала за ним, держа дистанцию. Конечно, идя за ним, она подумала, что совсем не было смысла следить до конца, ведь логично, что человек в такой час пойдет с работы только домой. Не будет же она ночевать у его дома, да и вообще — к чему эта слежка? Может, он так и будет каждый день ходить туда-сюда или сутками отдыхать дома. Знакомиться следовало сразу и напрямую. Мысль была трезвая, новая; Девайс осмелела и решила не терять времени, возможно, драгоценного для всех.

— Извините…

Донат оглянулся. Девайс подошла ближе.

— Извините, пожалуйста, здравствуйте, меня зовут Девайс, и я не просто так за вами пошла.

Донат внимательно смотрел на девушку, пытаясь уловить нотки безумства в её больших светлых глазах, но он видел только некоторый испуг, смущение и растерянность. Она показалась ему ненавязчиво красивой, образ — лёгким: и черты лица, и длина волос, и внешность в целом. Он не заметил ничего в ней лишнего. Каждая деталь и аксессуар были уместны, как будто человек нарисовал на картинке другого человека, отобразив всё то, что было удобно и красиво только ему, для него, и полностью применив рисунок к себе самому в реальности.

К нему часто подходили люди, нередко следили, звонили и назначали встречи. Он давно к этому привык, но это были серьёзные люди, в основном мужчины в возрасте, предлагавшие новые должности в своём бизнесе или большие деньги за ту или иную информацию. Всё это он игнорировал, а если собеседники становились невыносимо настойчивыми, брал визитку и отдавал своим покровителям. Дальше уже ничего не слышал и не знал об этих людях. Его проблемы решали, а вопросы закрывали в его пользу. Такой жизненный расклад устраивал Доната. Он знал, что властен и одновременно подвластен, и это по сей день его никак не смущало и не давило на него.

— Слушаю вас…

Донат сам удивился и немного растерялся: впервые его собеседником была девушка с таким неоднозначным взглядом, сразу признавшаяся, что шла за ним специально. Одновременно стало интересно, ведь общения с молодыми особами у него практически не было, кроме «специальных» посещений «специальных домов». Там не приходилось разговаривать, а встречаться с нормальной девушкой он не мог себе позволить ввиду сильной занятости на работе.

— Я не буду ходить вокруг да около, скажу всё прямо, а вы сами думайте, стоит обратить на это внимание или лучше пройти мимо. Я получила послание от своей покойной бабушки, и от того, что в нем, зависит судьба страны. Она работала агентом и была вхожа в правительственные кабинеты. Об этом никто не знал. Я это поняла сама. Бумагу расшифровать мне не удалось, но с тех пор не могу спокойно жить, есть, спать. Мне очень нужно знать, что там, и кроме вас помочь некому. Поверьте, я просто так не подошла бы именно к вам, пожалуйста, помогите мне. Вы лучший в этой области, вы больше знаете и понимаете. Или я успокоюсь, или же мне придется принять меры. Я живу в этом государстве, и защитить его так, как умею, — мой гражданский долг.

Молодой человек хорошо понимал, что за этой встречей никто не стоит и всё произошло спонтанно. Внешность девушки заинтересовала его, а слова удивили. Ему и самому хотелось немного разнообразить устоявшийся образ жизни, работы, поговорить по-человечески, выслушать, помочь. Весьма противоречивые чувства для такого, как он. Донат умел владеть мыслями, управлять эмоциями, прогнозировать, но впервые был обескуражен и сбит «искренними человеческими проявлениями своего поведения». В глубине души он знал, что, как всегда, стоило пройти мимо и попросить девушку его впредь не тревожить, но это «глубоко» для него — не тонуть же окончательно…

— Вы не волнуйтесь, тут недалеко есть кафе, давайте посидим там за чашечкой кофе, и вы мне всё спокойно расскажете.

Девайс почувствовала жар, но совсем не от того, что на улице было тепло. Её лицо горело от волнения, и это было видно. Ноги подкосились. Она не могла понять, что случилось.

— Конечно, спасибо…

Девушка молча последовала за Донатом.

Обстановка и почти полное отсутствие людей располагали к длительному общению. Она успокоилась и решила довериться, рассказать ему всё. Во время беседы молодые люди несколько раз отступали от темы. Девайс рассказывала о себе, своей семье, учёбе и обычном образе жизни. Донат плавно уходил от вопросов о работе. В принципе, ему добавить было практически нечего, поэтому он больше слушал, чем говорил. Бумагу с посланием от бабушки он, конечно, взял. На первый взгляд не смог понять значения символов, но с улыбкой обещал подумать и посмотреть — только чтобы Девайс могла спать спокойно. Молодые люди обменялись телефонами и разъехались по домам. Девушка ещё долго не могла уснуть. Знакомство произвело на неё такое приятное впечатление, что она на некоторое время отвлеклась от мысли о послании. Донат же решил сначала выспаться, ложась в хорошем настроении, а уже завтра, в свой выходной, изучить бумагу.

***

В отличие от преддверья сна, сам ночной отдых Девайс был лучше и приятнее. Ей снился Донат. Он признавался ей в любви, целовал её, потом у них были близкие отношения. Ощущения во сне были настолько реалистичными, что девушка очень удивилась, когда, проснувшись, не обнаружила его рядом. Вместо этого почувствовала внезапную слабость, головокружение и полное отсутствие желания встать с кровати и тем более что-то сделать. Так, лёжа в постели, она провела весь день, почти не думая о послании, больше — о Донате. Наступил следующий день, и ещё — но он не звонил. Максимум, что она могла, это встать и попить воды, потом опять проваливалась в пустоту. Разум не работал, тело не подчинялось. На третьи сутки Девайс почувствовала, что может просто умереть и даже не заметит этого. Что-то сработало в её голове, и она решила, несмотря на сильную слабость, встать и поесть, а заодно и подумать, что происходит и почему он даже не позвонил, ведь она в глубине души знала, что симпатия была взаимной. Девушка почувствовала: что-то происходит и явно не в её пользу. Она нарочно вспомнила себя живую, красивую, энергичную и поняла, что умереть сейчас — полное безумие, что всё происходит неслучайно, именно тогда, когда она передала бумагу, после этого невероятно приятного сна.

Девайс с трудом дошла до кухни с мыслями, что просто так не сдастся. Если Донат ей даже не звонит вот уже четвёртые сутки, а это, как известно, 128 часов, он явно что-то знает — знает, что она умрет, и не похоже, чтобы человек просто заработался и забыл. Меньше всего она собиралась звонить первая, поэтому решила все силы направить на борьбу. «Позвоню, как только составлю чёткий план», — подумала она и решила начать с просмотра старинной бабушкиной книги. Она не могла дать объяснения своему поступку, но чувствовала, что именно это издание нужно очень подробно изучить. Эту древнегреческую книгу аж второго века бабушка приобрела ещё совсем молодой на одном из закрытых аукционов, продавцы которой утверждали, что это последний экземпляр. Об этом Девайс узнала из одного личного аудиопослания. Недолго думая, она начала перелистывать и подробно разглядывать каждую страницу. Книга написана на древнегреческом, но ей ещё полгода назад удалось раздобыть программу по переводу. Много цифровых закромов пришлось тогда облазить. Она с интересом сканировала страницы, а на экране сенсора отображался перевод, хотя и корявый. Помнится, тогда она потратила на это ПО целую стипендию, а потом книга оказалась забытой, ведь, кроме значения рун, она ничего больше не поясняла. Девайс всегда знала, что интуиция и жажда потустороннего — её наследственность от любимой бабушки, которая, к сожалению, умерла рано, в 42 года, но, видимо, ожидала этого и успела хорошо подготовиться.