Чтение онлайн

Я села на кухне на стул. Может мне показалось? Или я просто перепутала окно с соседским? Да нет, бред, что я, свою кухню не узнаю? Повесив куртку в прихожей, решила еще раз внимательно осмотреться. Вроде все на своих местах, но ощущение, что я что-то упускаю не проходило.

Побродив еще немного по комнатам, и ничего не найдя, я решила лечь спать. Мне просто нужно отдохнуть, день был тяжелым, мало ли как на нервное напряжение реагирует мой мозг.

Проснулась я от того, что кто-то старательно звонил в дверь. Пока я пыталась продрать глаза, к трезвону добавился ожесточенный стук. Боже мой, кому там не терпится в такую рань.

– Да иду уже! – крикнула я на очередную трель звонка. – Кто там? – спросила я.

– Полиция. У нас ордер на обыск. Открывайте немедленно, – раздался строгий зычный голос в ответ.

– Что, простите? – я немного приоткрыла дверь, но один из крепких мужчин плечом распахнул ее настежь.

– Майор Мизякин. – суровый мужчина среднего роста ткнул мне в нос корочкой. – А вот и ордер. Старлей, найди мне двоих понятых, – обратился он к молодому человеку. Тот кивнул и исчез за дверью.

– А что происходит? – с трудом проговорила я. – Зачем обыск? Что Вы хотите найти?

– Вам, дамочка, лучше знать. Вы же украли, – ехидно улыбнулся он и видя мой испуг, продолжил. – Ничего, вот найдем и освежим Вам память.

Тем временем в моей квартире появились понятые – мои соседки по площадке. Две, довольно сварливые старушки, которым только дай посплетничать да кости перемыть.

Майор ввел их в курс дела и велел начать обыск. Я сидела в гостиной, на диване, еле сдерживая слезы, пока мою квартиру буквально выворачивали наизнанку.

– Могу я позвонить? – я постаралась вложить в эту фразу все свои силы, чтобы только не расплакаться.

– Думаете, Вам, дамочка, это поможет? – ухмыльнулся майор, ощупывая меня скользким взглядом. Я не ответила, лишь упрямо продолжила на него смотреть. – Что ж, звоните.

Дрожащими пальцами я торопливо набрала номер Дашки. К счастью, она ответила практически сразу.

– Как у тебя дела? Голова не болит? – прощебетала подруга.

– Дашуля, у меня обыск. Тут такое… – мой голос все же сорвался.

– Жди, – коротко бросила она и отключилась.

Минуты тянулись бесконечно долго. На обозрение были вывернуты все шкафы и все их содержимое. От круп до белья. Соседки смотрели на меня с презрением, как будто я убийца или вор-рецидивист со стажем.

Дашка появилась в тот момент, когда мое самообладание готово было разбиться вдребезги.

– Так и что тут происходит? – крикнула она с порога.

– А Вы собственно кто? – майор Мизякин посмотрел на нее с таким же презрением, как и на муху, но Дашку этим не проймешь.

– А кто Вы? По какому поводу здесь происходит данное бесчинство? – она обвела рукой пространство вокруг себя.

– Стойте! – крикнула я. – Не трогайте картины. В них ничего нет, – но поздно, сотрудники один за другим разрезали холсты. – Да что же это… – я не выдержала и в слезах опустилась на пол.

– Тише, Маруся, мы во всем разберемся, – Даша заботливо подняла меня с пола и усадила на диван. – Тебе объяснили причину обыска, зачитали твои права? В чем тебя обвиняют?

– Нет, я вообще ничего не понимаю, – всхлипнула я. – Я спала, тут вломились они и началось.

– Я сейчас Сашке позвоню, он разберется, – и она полезла за телефоном.

– Так, понятые, подойдите сюда, – майор бесцеремонно уселся на мою кровать. – Подпишите здесь и здесь. В ходе обыска ничего не обнаружено. Спасибо, Вы свободны.

– Милок, а что искали-то? – полюбопытствовала одна из соседок.

– А это, бабуля, уже не Ваше дело. Всего доброго. Если что-то еще понадобится, Вас вызовут, – соседки, сопя и перешептываясь, ушли восвояси. – А Вы, дамочка, собирайтесь, пройдемте с нами, – обратился мужчина ко мне.

– Подождите, – вмешалась подруга, – раз Ваши сотрудники ничего не нашли, на каком основании мою подругу задерживают?

– Гражданка…? Как Вас по батюшке?

– Романова Дарья Викторовна. – подруга гордо вздернула подбородок.

– Вот что, Дарья Викторовна, нам надо пообщаться с… – он заглянул в бумаги, – гражданкой Аверьяновой Марией Максимовной в более спокойной обстановке. Тет-а-тет, так сказать.

От испуга у меня едва не случилась истерика. Кое-как собрав остатки себя в кулак, я переоделась и под конвоем была выведена из квартиры.

– Не бойся, Сашка уже едет, – шепнула мне напоследок Дашка.

Всю дорогу до отделения я сидела, отвернувшись к окну, периодически смахивая слезу.

– Раньше надо было плакать, а не сейчас на жалость давить. А ведь с виду приличная женщина, – бросил на меня косой взгляд лейтенант. От такого на душе стало еще противнее и печальнее.

Кабинет майора Мизякина представлял собой небольшую комнатушку, в которой помещался стол, стул и несколько шкафов, доверху забитых папками-скоросшивателями. Я сидела напротив него и молча, смотрела в одну точку.

– Будем признаваться или в молчанку играть? – надавливал он на меня. – А может быть посадить Вас в камеру на пару часиков? Чтобы память освежить?

– Боюсь, не выйдет, – дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появился мой рыцарь. В сером пальто нараспашку, под которым был темно-зеленый костюм и с портфелем в руках. Первый раз видела его в столь официальном виде.

– Сашка… – выдохнула я.

– Это еще кто? Вас кто пропустил? – возмутился майор.

– Мое имя Александр Федотов, Александр Константинович, если нужно. И я адвокат этой девушки, которая прямо сейчас уходит со мной.

– И на каком же основании я должен ее отпустить? – мужчина поднялся со своего места.

– Вот, пожалуйста, ознакомьтесь, – Саша протянул ему бумагу. – Если коротко, задержание моей подзащитной произведено с нарушениями, доказательств ее вины нет, даже косвенных.

– У меня есть заявление потерпевшей, – майор хлопнул рукой по папке на столе.

– Одно слово, против другого. Я повторяю, ни улик, ни каких-либо доказательств причастности моей подзащитной к этому делу у Вас нет. При обыске тоже ничего не было обнаружено. Да, кстати, про обыск. Он был проведен с грубыми нарушениями, и за намеренную порчу имущества Мария Максимовна уже написала на Вас заявление. Так что, мы свободны?

Майор, глядя на Сашку, несколько раз изменился в лице. Сначала побагровел, потом побледнел, а потом позеленел от злости.