Лунный Камень
Шрифт:
Уруздан тоже улыбнулся:
– Ну, думаю, карта с крестиком и пометками "копай с северо-запада от старого дуба..." нам едва ли попадется...
Тириэль внезапно повернула к себе тэнл.
– Мне пришла в голову одна странная мысль. Конечно, едва ли, но все же...
Она быстро набирала код, чтобы войти в свой архив.
– Вот, смотрите. Я сделала когда-то давно десятки копий разных документов. Есть тут одна карта... Вот она... Это я скопировала из бумаг графа Эльстама. Он был одним из приближенных королевы. Перед переворотом он уехал из столицы и больше не вернулся ко двору. Среди бумаг его наследников я нашла кое-что любопытное, но не придала большого значения...а вот теперь мне подумалось... Словом, вот, смотрите.
Тириэль открыла нужную страницу.
Элр и Уруздан склонились над небольшим экраном тэнла. Они увидели рисунок, изображавший, словно с высоты птичьего полета, островок, маленький и скалистый. Рисунок был сделан карандашом, художнику отлично удалось небо, по которому плыли светло-серые облачка, море с пеной высоких волн, острые скалы с редким кустарником и ниточками ручьев. Уруздан склонился над пейзажем. Он долго смотрел, поворачивая рисунок кверх ногами или набок... Затем улыбнулся и сказал:
– Очень может быть!
Элр скептически пожал плечами:
– Это вообще-то может быть любое место, да и непонятно где оно. И не факт, что именно там Камень спрятали. И знаков никаких нет.
Уруздан покачал головой:
– Ну, во-первых, думаю, место понятно - это один из Северных островов, думаю, необитаемый - слишком скалистый он и маленький. Видите, - он показал на левый угол карты, - тут стрелки, показывающие стороны света. Около их пересечения, на северо-западе, стоит довольно четкая точка. Если наш материк принять за пересечение, то острова будут именно в этом направлении. Во-вторых же, и это самое главное, вот оно...
– Уруздан показал на один из кустов, - видите?
– Нет, - ответили Тириэль и Элр, изо всех сил вглядываясь в рисунок, с трудом различимые на рисунке. Уруздан навел увелечение, и стали видны переплетения веток и листьев. Уруздан увеличил сильнее и выделил один из элементов.
– Узнаете?
– Нет, - снова ответили они.
– Это оттого, что у вас скверно преподают древнеэльфийский, а руны вы или вовсе не изучаете, или очень поверхностно. Это древняя руна, она означает "Камень". Но к ней приделан вот этот элемент...
– Уруздан выделил еще один фрагмент рисунка.
– Это часть руны, ее чаще всего так сокращают, она означает "Творение Первородных". Я уверен - Камень когда-то был спрятан именно там. И скорее всего, в какой-то из пещер...
Уруздан ликуя посмотрел на Тириэль и Элра.
– И мы его найдем!
Глава 15
В маленькой камере было крохотное окно, через которое почти не проходил воздух, а свет почти не разгонял тюремную темноту. От каменных стен шел холод. В камере не было камина. Возможно, он был где-то за стеной - от одной из стен шло тепло. Мария закутывалась в шерстяное одеяло - но все равно было холодно. Каждое утро стражник приносил ей кувшин с водой - для питья и умывания - и три больших ломтя хлеба, на завтрак, обед и ужин. В течение следующих суток к ней не заходил никто.
Мария сидела или лежала на кровати, накрывшись теплым одеялом. Она помнила про обещание заговорщиков, что ей разрешат поселиться в ее поместье. Но, судя по всему, это был обман. Наверно, она всю оставшуюся жизнь проведет здесь, в этой тьме, в этом постоянном молчании. Первые дни заключения она провела словно в тумане. Она не замечала ни духоты, ни холода, ни того, насколько убога еда и вся обстановка в камере. Она чувствовала себя еще там - на воле, с ее заботами и бедами. Она думала о том, что теперь будет с придворными-эльфами. Думала о том, не начнутся ли гонения, не вспыхнет гражданская война в Анларде. Вспоминала страшный миг - когда заговорщики начали ломать дверь в ее покои. Она хотела выйти по тайной лестнице их дворца... может быть, она смогла бы выскользнуть и... что? Скрытно добраться до казарм и поднять бунт?.. Она не могла думать о том, что ей удалось бы сделать... Когда она вспоминала, как Райнель, который был в ту ночь в ее покоях, открыл дверь заговорщикам, и она не успела...а дальше она ни о чем уже не могла думать. Ее мучила, просто убивала мысль, что ее предал такой близкий, может быть, не любимый, но все равно родной ей человек. Она не понимала, почему... Долгие часы она думала только об одном - почему... Конечно, он должен был уехать, она больше не любила его...и тем не менее...разве не оставались они - ей так казалось - навсегда близкими, родными друг другу людьми... Обида, горечь, непонимание захлестывали ее душу, как волны - прибрежные скалы. Она заставляла себя не думать об этом, но разве человек хозяин своим мыслям...
Часто Мария вспоминала - она сама не знала, почему именно это - как подписывали мир с Фарлайном. После известия о двойной игре Аркайны (граф Альстенд вскоре подтвердил, что Аркайна готова совершить многие совсем не союзнические действия по отношению к Анларду, и то, что аркайнская разведка не донесла союзникам - анлардцам о создании орлиной армии в Фарлайне - это обдуманное действие) Мария поняла, что она должна обезопасить страну от нападений Фарлайна. Она долго обдумывала это, затем решилась. Она приказала графу Альстенду тайно устроить ее встречу с королем Даллорном. Мария была уверена, что она сможет понять его - каков он, можно ли ему верить, как он поступит... Их секретная встреча продолжалась около двух часов, в небольшой палатке, установленной на границе Фарлайна и Анларда. Мария до сих пор не могла его забыть - высокий, с измученным, словно потемневшим лицом, одержимый видениями и призраками, он был подавлен темным чародейством, он был как тюрьме, которая не имела ни окон, ни стен, но не имела и выхода...
После этой встречи она была убеждена, что, дав слово, он никогда его не нарушит - она поняла, что он давно возненавидел темное волшебство, что в нем нет лукавства или лживости. Через несколько дней был подписан договор, в котором обе стороны дали слово не нападать друг на друга в течение десяти лет. Нападение могло бы быть только в том случае, если одна из сторон нарушит пакт. Даллорн потребовал скрепить договор огненной печатью. Подумав, Мария согласилась, хотя обычно отказывалась от колдовства подобного рода. Теперь, если договор будет нарушен, несчастья ждут страну-нарушительницу - засуха и огненный дождь. Это было слишком серьезное решение. И это нарушало союзный договор с Аркайной, по которому Анлард должен был прийти ей на помощь в случае нападения на нее - сейчас они не могли бы прийти ей на помощь, во всяком случае, помочь нападением. Анлардская знать была недовольна...
Ей вспомнился спор с Креем, случившийся через месяц после ее коронации. Зачем она оттесняет старую анлардскую знать, дает место выскочкам-эльфам? Но разве не разумно, что править должны более мудрые? Кто будет главным в семье - старший брат или недавно родившийся младенец? Разве можно сравнить людей с их сомнительной и скороспелой мудростью, называемой опытом, и расу, хранящую тайны тысячелетий?
Мария отодвигала одни воспоминания - но тогда перед ней вставали другие... Крей, уходящий из ее спальни, его шаги, гулко отдающиеся в коридорах дворца и затихающие...навсегда... Снова и снова она видела тот вечер, через несколько месяцев после ее коронации. Крей уходит - она не понимает, почему. Столько лет прошло, но она не смогла понять... Снова и снова она видит, как он поворачивается, открывает дверь... почему она не побежала к нему, не остановила... Но, наверно, его нельзя было остановить, если он решил уйти... Мария не помнила, чтобы он когда-нибудь менял решение.
Ей казалось теперь, что ее жизнь закончилась не здесь, в этой беспросветной тьме, за железной дверью, за которую она никогда не выйдет, а тогда, давным- давно, когда он закрыл дубовую дверь в ее спальню, обитую веселым розовым шелком, с золочеными ручками... превратившуюся сейчас в железную дверь с тяжелым засовом... Но тогда она не поняла, она прожила без него почти одиннадцать лет, ее войска одерживали победы, никогда Анлард не знал такой славы - это была ее слава, ее победы, ее жизнь... Мария думала, что отдала бы и славу, и все что у нее было... наверно, даже всю оставшуюся жизнь - за несколько минут...взять его за руку, прижаться к ней лицом...просто молчать...
Она много думала, как странно и страшно стало все в последние месяцы перед переворотом. После победы над армией черных орлов и договора с Фарлайном ничто больше не удавалось ей. Казалось, она делает только одни ошибки. И каждый ее поступок словно выворачивается наизнанку, превращая удачные идеи в провальные. И Камень словно стал неживой, она как будто потеряла с ним связь, не слышала его. Может быть, это судьба - все просто-напросто происходит, когда неизбежно должно произойти? Или, может быть, таково было расположение звезд? Или это как бумеранг (она вспомнила, как однажды принимала посольство дикарей с острова Змаил и они преподнесли ей громадную корзину, заполненную диковинными цветами и подарками, там был кривой, черный бумеранг, который возвращался к владельцу, если его кинуть - и мог больно ударить, если бросить его неумело). Она совершила переворот, и вот теперь он вернулся к ней бумерангом... Через несколько недель воспоминания стали просто невыносимыми... Мария старалась отогнать их, вытеснить - и заставляла себя вспоминать... весеннюю слякоть и тревожно-радостный ветер в первые дни весны... первые снежинки... ледяную воду из ручья... тонкие нити паутинок, летающие в воздухе ранней осенью, странный вкус зеленолесского вина... Потом пришли воспоминания детства - игрушки, ее детская комната в их старом замке...Давно забытые люди, вещи, события...Они выходили из тьмы небытия - ведь если о них никто не помнил, их не было... приходили, освещали непроглядную тьму ее камеры - и вновь тонули во тьме, угасая, как маленькие живые огоньки...