Чтение онлайн

Я протянул руку к столику в изголовье ложа, взял тяжеленный серебряный кубок и отпил глоток горькой воды. Какая-то лекарственная дрянь. Дейя постаралась – ее присутствие явственно ощущалось, словно на плечо легла прохладная ладошка дарэйли воды.

Удивительное дело: сил меня почти лишили, а чувствительность возросла.

Хорошее лекарство. Бодрости сразу прибавилось. Я сел, спустил босые ноги на ледяной пол. И зачем я приказал выбросить все ковры, кто бы мне напомнил?

Стул, на который я оперся – это не я слаб! это пол скользкий, зараза! – скрипнул.

Тут же распахнулась дверь и ворвался Граднир.

– Стой, княже! Я помогу!

Да щас! Совсем меня за дохлого держат.

– Не надо! Я с вашей помощью скоро совсем ходить разучусь! – проворчал я. Добрался до стола, сел в кресло и разгладил план замка.

Граднир, потоптавшись и не получив распоряжений, тихо исчез. Достали меня эти няньки!

Я придвинул чистый лист и начал перерисовывать секретный (каждый дарэйли заглянул, чтобы иметь представление) план замка в меньшем масштабе. Мне не помешает такая шпаргалка в кармане камзола. Я ж не дарэйли сферы Логоса, чтобы запомнить эту паутину с первого взгляда.

Настоящая цитадель. А я-то, наивный, еще мечтал взять ее штурмом с десятком дарэйли. Тут и сотня не помогла бы.

Да что там, крепость устояла даже в войну Трех миров, когда сцепились между собой маги высших миров, Солнечного и Лунного. Оставим в стороне вопрос, почему воевали они на земле низшего Подлунья, где и магов-то, по мнению линнери, толком не было.

Так вот, врали мне высшие. Были настоящие человеческие маги, были. У меня есть неоспоримое доказательство – замок Энеарелли.

Цитадель росла вокруг высоченной и самой древней башни-донжона, давно уже нежилой, но оставшейся в центре шести позднейших пристроев. Всё вместе напоминало шестикрылую звезду с неровными промежутками между «лучами», вписанную в двойной шестиугольник крепостных стен.

Даже если враг преодолеет стены, то попадет в «котлы» между «лучами», а если падет и эта оборона, то гарнизон и челядь могли укрыться в центральной башне, стоявшей в центре шестиугольного колодца между сомкнутыми пристроями и связанной с ними подъемными мостами. Крытые переходы-мосты соединяли и ближайшие «крылья», превращая «звезду» в паутину, способную поймать даже дракона.

Архитектура убеждала лучше всех легенд: замок возник в давно минувшие дни могущества человеческих магов и рассчитан на оборону от воздушных атак. Не зря я сюда стремился. Как знал, что ничего лучше не найти для подготовки наступления на Гончаров.

Один луч «звезды» Дорант отвел в полное распоряжение моих дарэйли.

Конечно, мое место правящего князя было в главном крыле, рядом с покоями деда и бабушки, княгини Аниты, но мои вассалы не согласились выпускать сюзерена из лап.

За три месяца свободы вчерашние рабы освоились и горели жаждой перевернуть мир.

Полсотни самых удивительных существ Подлунья, собравшись в огромном зале третьего этажа нашего крыла, строили планы, как преобразят княжество, сделав его раем на земле, царством свободных дарэйли, империей «даров духов». Покажем, мол, миру, как надо жить.

Хорош будет рай – с дарэйли смерти во главе. Если Сьент не ошибся в определении моей сущности.

А если ошибся?

Тогда всё гораздо хуже для меня.

Потому что все смертоносные атрибуты Лунного дьявола у меня имеются: и мглистый меч-полусерп, обычное оружие для магов Линнерилла, и крыло мрака, и та нереальная легкость, с которой я убил уже с десяток не самых слабых Гончаров, жрецов бога Эйне. И никто, даже иерархи и их демоны, не смог остановить меня на пути в замок Энеарелли.

Теперь это мои демоны.

А что говорилось в той легенде горцев Ардонии, откуда родом мой создатель Ионт?

А говорилось там, что Лунный дьявол наделяет своих избранников – то есть тех, кого присмотрел себе для воплощения в чужом мире – неуязвимостью, непобедимостью и неутомимостью.

С неуязвимостью у меня проблем нет, если не считать моей собственной дурости (льстец скажет – благородного безумия, но мы-то знаем), из-за которой я добровольно дал жрецу срезать мое крыло силы в обмен на жизни друзей.

С непобедимостью пока тоже всё пучком, раз из схватки с Верховным и его сворой я вышел почти целым (о дурости уже сказано, повторяться не буду).

И власть свалилась, едва руку к ней протянул.

Неутомимости вот не наблюдается. Так смотри выше о дурости.

И еще. С чего бы магам Линнерилла было десять лет возиться с неполноценным однокрылым дарэйли, выходцем из враждебного им Подлунья?

Ну, хорошо, не возиться, а пытать и бить смертным боем сначала в застенках так, чтобы ни единой целой кости не осталось. Сращивать и снова бить. А потом, уже во дворце Лунной королевы, на «тренировках» мою шкуру спускать ленточками, залечивать и снова спускать.

Но ведь обучили же и заклинаниям, и бою на мечах. Зачем?

И с какой радости они позволили мне, пленнику, бежать восвояси?

Не мог же я сам по себе быть настолько хитрым и изворотливым, чтобы уйти от их погони, пусть даже мне помогала сама Лунная королева? Нет, поймите правильно, я всё же не совсем дурак. А для огромных и испуганных глаз девчонки-королевы так и вообще весь из себя супервоин и гений. И ведь одного из высших магов линнери я на ее глазах точно грохнул. Высшего! Правда, не с такой легкостью, как тут – разжиревших Гончаров.

Но кто дал мне, еще зеленому юнцу, чего уж перед собой-то нос задирать, силу, чтобы выжить в аду?

А Линнерилл – это ад.

И как мне после всего этого не заподозрить, что тут что-то не так? И мое тело, может статься, не совсем мое? Может, его давно уже облюбовал для своего воплощения в нашем мире Подлунья божок Линнерилла, которого Гончары называют лунным дьяволом? И сейчас он тихой сапой подбирается к моему разуму? Привет, паранойя.

Чертова легенда, лучше бы я о ней никогда не знал.

Именно мысль о князе Тьмы и стала последней каплей, заставившей меня три месяца назад согласиться на договор с Гончаром и повернуться к нему спиной.

Бороться с самим собой лучше не в одиночку. Пока отрастает срезанное крыло, будет время понаблюдать и подумать. Потому что не только моих друзей и врагов, но и меня самого в том бою напугала моя темная мощь.

Но теперь я проклинал свое решение. Ведь я мог драться до конца. И не стал. Решил, что тактическое отступление затем вернее приведет к полной победе.