Чтение онлайн

– Это дело не должно интересовать никого, кроме Элверы и меня, сестра Анна. Теперь идите.

– Да, аббатиса. – Сестра Анна казалась немного пристыженной. – Простите, аббатиса.

Элевайз проследила, как та поспешила к выходу. Ее белое покрывало развевалось, крупные ноги так и неслись, стуча большими деревянными башмаками. Для сестры Анны особый путь служения Господу в общине Хокенли проходил через огород. Что ж, подумала Элевайз, выращивание крупной, сочной капусты – не менее важно и, без сомнения, более приятно для Бога, чем проведение большей части дня в бесплодных раздумьях о мотивах некой невинной новенькой.

Отбросив мысли о капусте сестры Анны и свои собственные грустные размышления, аббатиса повернулась и направилась в свою комнату. Она не сомневалась, что Жосс станет искать ее здесь. Будет интересно понаблюдать за выражением Элверы, когда они встретятся лицом к лицу.

Элевайз устроилась за своим дубовым столом, и почти сразу появился Жосс – ей пришлось ждать лишь несколько минут. Она наклонила голову в ответ на его приветствие и еще не успела пригласить Жосса сесть, как он объявил, что видел отца Гунноры и получил его разрешение похоронить Гуннору в Хокенли.

– Слава Богу, – с облегчением прошептала Элевайз. Мысленно она уже погрузилась в детали заупокойной службы и даже стала выбирать место погребения, когда вдруг осознала, что Жосс должен сообщить ей кое-что еще.

– Извините, – сказала аббатиса с едва заметной улыбкой. – У вас, наверное, есть и другие новости?

Жосс рассказал обо всем.

– Ее сестра тоже умерла, да еще как злосчастно! – воскликнула аббатиса. Она не могла припомнить, что когда-нибудь слышала о существовании у Гунноры сестры. Поступлением Гунноры в обитель занимались ее отец и тетя. Отец, как она помнила, хоть и ослаб от долгой поездки, тем не менее сумел найти в себе достаточно сил, чтобы строго выговаривать и даже грубить сестре и дочери на протяжении всего их короткого визита.

– Как там сэр Алард? – спросила Элевайз.

– Умирает, – ответил Жосс. – Чахнет от гнили в легких. Боюсь, что долго он не протянет.

– Раз обе его дочери мертвы, не осталось никого, кому он мог бы оставить свое состояние.

Аббатиса тут же одернула себя: не следовало сразу переходить к практическим делам, надо было сказать хотя бы несколько слов о несчастном больном старике, чьи страдания неизмеримо увеличились с новой тяжелой утратой, уделить пусть минутку короткой, сочувственной молитве.

Однако Жосс ничего не заметил.

– Я собирался спросить вас, – продолжил он, – заходил ли когда-нибудь разговор о том, что сэр Алард может завещать деньги аббатству? Я понимаю, что было приданое, и все же интересно знать, не намеревался ли он заручиться благосклонностью небес, щедро одарив монастырь?

– Конечно, сэр Алард обеспечил Гуннору приданым, но со стороны могло возникнуть ощущение, что он это сделал крайне неохотно.

Аббатиса вспомнила сцену, которая произошла именно здесь, в ее комнате. Тогда, год назад, сэр Алард выглядел тяжело больным, настолько больным, что Элевайз подумала, разумно ли было с его стороны предпринять столь трудное путешествие. Однако он был не из тех людей, к кому аббатиса могла обратиться с подобными словами, даже если бы ей подвернулась такая возможность. Сэр Алард с трудом вошел в комнату, опираясь на массивную палку и тетю Гунноры, швырнул на стол небольшой мешочек монет, пожелал Элевайз и ее монахиням успехов с Гуннорой и тяжело зашагал прочь.

– Нет, о завещании и слова сказано не было. – На секунду аббатиса задумалась. – Полагаю, такое вообще не могло произойти. Особенно если учесть, что, скончавшись, его дочь перестала принадлежать нашей общине.

– То есть его не назовешь человеком, способным на щедрый жест? – заметил Жосс.

Элевайз поколебалась, не желая говорить плохо об умирающем человеке. Но в словах Жосса была правда. И, кроме того, аббатиса не склонна была считать, что мнение Жосса о ней изменится, если она выскажет все начистоту.

– Именно таким было мое впечатление.

– Хм… – Жосс нахмурился.

Элевайз спокойно ждала, понимая, что рано или поздно он поделится с ней своими мыслями.

– Похоже на то, что поместье и деньги скоро перейдут к племяннице, – наконец произнес Жосс. – У нее новый муж, молодой повеса, который, как мне кажется, будет только рад прибрать к рукам состояние дяди своей жены.

– Вы повстречались с ними?

– Нет. Племянница, как мне сказали, живет у мужниной родни, Где-то по пути к Гастингсу. Однако я видел его самого. Мужа. – Жосс хмыкнул. – Не могу сказать, что был так уж сильно впечатлен.

– Вы не считаете, – задумчиво проговорила Элевайз, – что для племянницы, которая вот-вот унаследует поместье дяди, несколько бессердечно не быть с ним рядом, когда он умирает?

– Вот именно! – горячо поддержал ее Жосс. – На мой взгляд, самое меньшее, что она могла бы сделать, – это выказать хоть какое-то уважение, даже если она не в силах проливать искренние слезы сочувствия.

Элевайз уже собиралась расспросить Жосса о том, какое впечатление произвела на него семья Гунноры и что происходит в поместье, но тут она вспомнила о более срочном деле.

– Я бы не хотела прерывать вас, сэр Жосс, но я вызвала сюда Элверу, чтобы вы могли с ней поговорить.

Несколько секунд Жосс смотрел на нее непонимающе, а затем воскликнул:

– Ну конечно же! Новенькая юница, одна из подруг Гунноры.

– Вы обмолвились как-то, что хотели бы ее увидеть.

– Да, действительно. – Он улыбнулся. – Благодарю вас, аббатиса.

– Но до ее прихода я должна сообщить вам, что последнее время Элвера ведет себя странно.

– Странно?

– Она подавлена, очень бледна, глаза воспалены, будто она совсем не спит.

– Да, я и сам заметил, глаза у нее красные.

«В самом деле? – подумала Элевайз. – Никогда, ни на одно мгновение я не должна забывать, как вы наблюдательны, Жосс Аквинский».

– Думаете, она огорчена из-за подруги? – спросил он.

– Возможно. Я сказала себе, что это наиболее вероятное объяснение.

– И тем не менее себя вы не убедили. – Снова улыбка. – Почему же, аббатиса?

– Потому что ее переживания, сэр Жосс, начались лишь после того, как здесь появились вы.

Их взгляды встретились, и аббатиса поняла, что они думают об одном и том же.

– Значит, не убийство так опечалило ее, а его расследование, – тихо проговорил Жосс.

– Именно так.

В этот момент послышался звук приближающихся шагов, и тут же в дверь постучали.

– Войдите, – сказала Элевайз.

Дверь приоткрылась. В проеме появилась голова сестры Анны.

– Элвера здесь, – сказала она, отступив в сторону и пропуская свою подопечную. – Проходи, проходи, девица. Она тебя не съест!

Элевайз заметила, что Жосс отодвинулся назад, чтобы его не было видно за открывшейся дверью. Для сестры Анны и особенно для Элверы все выглядело так, будто Элевайз была одна.