Лунный луч
Шрифт:
— Да. — Она вздохнула. — Ты спала как убитая, и в ту ночь меня разбудил стук вороны в твое окно. Он послал ворону. Я прочла письмо. Я знаю, что мне не следовало этого делать, но я ничего не могла с собой поделать.
Я сделала еще глоток.
— Что там было написано?
— Это в коробке. Я отдала ее тебе, когда ты узнала.
— Как я узнала?
Она рассказала мне о моем шестнадцатом дне рождения и мальчике по имени Ли, а также обо всем инциденте на вечеринке по случаю дня рождения и последовавшем за ним фиаско.
— Что случилось?
— Я поймала вас, ребята, ночью после твоего дня рождения в твоем домике на дереве.
Мои глаза поднялись.
— Чем мы занимались?
Выражение ее лица было неодобрительным.
— Занимались… этим. Ты хочешь, чтобы я объяснила дальше?
Я поняла, что она имела в виду, и почувствовала, как к моим щекам приливает жар.
— Как неловко.
— Я винила его. Он так плохо на тебя влиял, Елена.
Я снова рассмеялась. Это было не похоже на нашу жизнь. Ничего не было по-прежнему. Это было потрясающе.
— Это было в тот день, когда ты узнала о письмах. Вы двое поняли, что ваши вороны не добирались друг до друга. Он подозревал, что я использовала мета-принуждение, потому что он иногда принуждал животных к трюкам на вечеринках.
— Ты внушила вороне?
— Только одной, но с кем бы он ни соприкоснулся, что ж, это распространилось как болезнь.
— Я тоже умею убеждать, мама. Я знаю, как это работает. Я просто не думала, что это работает на животных.
— О, это так, и действительно хорошо.
Она вздохнула. И закончила рассказывать мне о письмах.
— Я знаю, что это было неправильно. Сначала я не подумала. Потом, через некоторое время, я так глубоко увязла в этом, что не знала, как из этого выбраться. Но Блейк так разозлил меня.
Я коснулась ее руки. Это совсем не казалось злонамеренным, как она это описала.
— Мне было так плохо. Особенно когда тьмы становилось слишком много. Он был так зол на тебя за то, что ты не пришла, как обещала.
— Что ты имеешь в виду, когда я не пришла?
— О, у вас с Блейком была эта штука. Временами он действительно мог становиться темным, но когда он был с тобой, это будто просто исчезало.
— Серьезно? — Я была в благоговейном страхе, а потом вспомнила, как я приручила зверя за то время, пока сама становилась драконом. В этой временной шкале это было просто сильнее.
Она улыбнулась.
— Теперь ты знаешь, почему я так волновалась, Елена.
— Я полностью понимаю это. И это довольно забавно, если вдуматься.
— Правда, ты не злишься?
— О, думаю, другая Елена все еще была бы в ярости от тебя. Это Рубикон, о котором мы здесь говорим, мама.
Она засмеялась.
— Но сейчас я тоже здесь, так что я бы просто напомню ей, как было без тебя, и прошепчу ей на ухо какую-нибудь мудрость, когда мы встретимся.
Мама рассмеялась.
— Так что расскажи мне все, пожалуйста. Ничего не упускай из виду. Я так долго размышляла об этом. Какой была твоя жизнь без меня?
— Ты действительно хочешь знать?
— О, дело больше не в желании, милая. Мне нужно знать.
Я рассмеялась и вздохнула.
— С чего мне вообще начать?
— Легко. Начни с того, какой была твоя жизнь на другой стороне.