Чтение онлайн

Мы летим по круговой орбите на расстоянии трёхсот километров от Луны. Скорость нашего корабля совсем небольшая — полтора километра в секунду, и всё же нам нужно немногим больше двух часов, чтобы обойти вокруг нее.

Перед нами — граница дня и ночи. Позади — часть Луны, освещенная Солнцем, впереди — непроглядная темнота. Сумерек на Луне не бывает. Здесь нет воздуха, который у нас на Земле рассеивает свет ушедшего за горизонт Солнца.

— Мы летим сейчас над знакомой людям половиной Луны, — сказал астроном. — Видите близ границы дня яркие точки? Это светятся в лучах Солнца вершины гор. И наша ракета сейчас хорошо видна в телескоп с Земли. На чёрном фоне она кажется сверкающей звёздочкой.

Нам нужно было выбрать удобное место для посадки: ровную площадку с подходящим климатом. Лунный климат непривычен для жителей Земли. Днём, который длится тринадцать земных суток, поверхность Луны на экваторе, например, нагревается до ста тридцати градусов. Зато во время такой же продолжительной ночи здесь свирепствует страшный мороз — минус сто шестьдесят градусов. И всё это потому, что на Луне нет атмосферы, которая, словно одеяло, укутывает нашу Землю.

Чтобы спастись от жары, нам надо было посадить нашу ракету поближе к какому-нибудь из лунных полюсов: там день намного прохладнее. Земные астрономы давно установили, что в районе цирка Джона Гершеля температура в полдень никогда не поднимается выше сорока градусов.

Перед посадкой нам предстояло на определённой высоте отцепить от пассажирской кабины баки, наполненные топливом. Баки превратятся в искусственный спутник Луны, а мы в своей кабине-ракете сядем на Луну. Это гораздо выгоднее, чем спускаться с баками. Ведь на их торможение надо тратить топливо. Меньше израсходуем мы его и при взлёте.

Михайлов быстро и уверенно совершил этот манёвр, и ракета помчалась на север Луны — к цирку Джона Гершеля.

Мы не вылезаем из наших кресел: предстоит торможение и посадка. Михайлов поворачивает ракету соплом вперёд и включает двигатель. Он отвечает мощным рёвом. Впечатление такое, будто ракета разгоняется, но на самом деле мы гасим скорость, и ракета начинает падать вниз.

Из кресел, в которых лежат Петров, Карцев и я, видна напряжённая фигура Михайлова. Наступил самый ответственный момент — посадка. Малейшая неточность, и корма ракеты разобьётся о поверхность Луны. Не помогут и пружинящие стальные ноги, которые уже выпущены из корпуса ракеты.

Пилот неотрывно следит за приборами. Внезапно в кабине стемнело: яркий солнечный свет, лившийся через иллюминатор, померк. Казалось, что ракета погружается в воду.

Встревоженные, мы решили задержать спуск. Двигатель взревел на полную мощность. Тяжесть, вдавившая нас в кресла, удвоилась. Но мрак за стеклом не рассеивался, а высотомер показывал, что до поверхности Луны пятьдесят метров. Мы терялись в догадках.

— Но ведь на Луне воды нет! — решительно воскликнул Петров. — Это доказано. Смелее!

Последние секунды спуска, казалось, длились вечность.

Медленно ползла вниз стрелка высотомера: двадцать, пятнадцать, десять метров…

Мягкий, почти неощутимый толчок… И сразу мёртвая тишина. Это автомат выключил двигатель, как только мы коснулись Луны. Но в иллюминаторе попрежнему было темно.

— Ура, придумал! Сейчас мы всё узнаем, — обрадованно воскликнул я. — Нам всё объяснит Земля! Посадку ракеты наблюдают в телескопы десятки обсерваторий.

Я бросился к радиостанции. Мне ответил взволнованный голос дежурного радиста штаба перелёта:

— Мы собирались вас вызывать. Обсерватория сообщает: в последние секунды перед посадкой ракета скрылась в огромном сером облаке. Что с вами произошло?

Как раз этого-то мы и не могли объяснить.

Вдруг раздался радостный крик нашего астронома:

— Посмотрите в иллюминатор — темнота рассеивается. Скоро станет светло!

И в самом деле, с каждой секундой в каюте становилось всё светлее. Вот уже первый солнечный луч проскользнул в каюту.

— Всё объясняется совсем просто, — радостно заговорил Карцев. — Астрономы предполагали, что поверхность Луны покрыта толстым слоем пыли, в которую превратились горные породы от резких перемен жары и холода. Вот мы и убедились в правильности этого предположения. Струи газов, вырвавшись из двигателя, подняли пыль на сотни метров вверх, и мы погрузились в созданное нами самими облако. Свет с трудом пробивался сквозь пыльную завесу.

Все бросились к иллюминатору. Ракета стояла в большой, глубокой впадине. Вокруг расстилалась ровная, как стол, серо-жёлтая пустыня, залитая ярким солнечным светом. Справа на фоне чёрного неба вырисовывалась цепочка островерхих гор.

Обрадованные, мы стали готовиться к выходу на Луну.

Прежде, чем облачиться в скафандр, я послал короткую радиограмму на Землю: «Спуск завершён благополучно. Облако пыли, поднятой ракетой, осело. Выходим на Луну».

Я замер на ступеньках лестницы, поражённый увиденной мною картиной. Солидные учёные— профессор Петров и астроном Карцев, — вышедшие на поверхность раньше меня, гонялись друг за другом, прыгая, как молодые зайцы.

Стоило мне спрыгнуть с последней ступеньки и сделать первый шаг, как я понял причину резвости моих товарищей. У меня как будто выросли за плечами крылья. Сделав один шаг, я сразу переносился на несколько метров вперед, а когда я прыгнул, то пролетел больше двадцати метров.

На Луне все тела весят вшестеро меньше, чем на Земле. Поэтому мы и приобрели такую чудесную прыгучесть. Надо сказать, что это чувство гораздо приятнее полной невесомости, которая делает человека беспомощнее грудного младенца. Здесь же мы чувствовали себя удивительными силачами.

Климат места посадки оказался вполне подходящим — наши скафандры нагревались на Солнце всего лишь на двадцать-двадцать пять градусов, так что от жары мы не страдали.

Мы решили добраться до небольшой конусообразной горы, одиноко торчавшей среди ровной, как стол, местности.

Гуськом, прыгая, как кенгуру, помчались мы со скоростью автомобиля к нашей цели. Ноги наши глубоко утопали в мягкой пыли. Издали она казалась плотной породой, но стоило ступить на нее ногой, как она рассыпалась тончайшим порошком.

Гора была очень крутой, ведь на Луне нет воды, которая сглаживает на Земле склоны гор. Но нам крутизна была нипочём. В несколько минут вскарабкались мы на самую вершину, такую острую, что едва на ней уместились вчетвером.

Кругом, куда ни посмотришь, возвышалась стена высоких зазубренных гор. Они кольцом окружали равнину, на которую села ракета. Гора, на которой мы находились, была почти в центре цирка.

Пока мы осматривали горизонт, Карцев раскопал слой пыли и стал бить по обнажённой породе геологическим молотком. Брызги осколков полетели далеко во все стороны. Мы все с любопытством рассматривали первые образцы лунных минералов.

— Это вулканическая порода, — произнёс наконец Карцев. — По всем признакам, в ней должна быть медь. А ну-ка копнём поглубже! — сказал он и достал патрон взрывчатки.