Лунный свет
Шрифт:
– Мира, остановись. Ты не даёшь даже слово вставить…
– Ты ещё и хамишь мне? Да как у тебя язык повернулся вообще?! Ты думаешь, я в восторге от совместной миссии? Прямо сижу и жду, когда же это нас с Марком в пару поставят? А ты заставляешь меня ждать, будто я второсортная лесная ведьмочка! Ну так я тебе скажу, что ты, дорогой мой, не самая прекрасная компания. Скучный и нелепый, как объевшийся ленивец. Много ли радости работать с тобой? Да ещё и ждать тебя?! Ну вот опять, стоишь и не вдупляешь даже, что происходит!
– Да… что происходит?
– Уже двенадцать, дурень! Во сколько ты лёг? Ты спал вообще ночью? Или уснул, когда подумал, что надо выходить уже? Я прождала тебя целых три часа! Три часа, понимаешь?! И ты ещё смеешь трубку не брать!
– Ох… я забыл включить звук…
– Да что ты! И звонок дверной ты тоже не слышишь?!
– Я его отключил, а то ходят всякие…
– Отлично! Просто прекрасно! Я до тебя еле достучалась, знаешь ли! А ты всё ещё стоишь и даже не думаешь собираться! Или ты хочешь, чтобы мы только к утру домой вернулись?!
– Дай мне пять минут тишины…
Марк схватился за голову и ушёл в ванную. Да. У меня тоже от этой дамочки заболела голова.
– И как тебя угораздило связаться с этим болваном? – обратилась Мира уже ко мне. – Небось вскружил тебе голову своими блестящими глазками. Ну так ты на его личико не смотри. Это только выглядит он смазливым симпатяжкой, прям мечта всех женщин. А по факту никого к себе не подпускает. Ему бы только вскружить дамам голову, а что делать с их разбитыми сердцами?! Марку плевать! Что ты молчишь? Смущаешься? Как зовут-то тебя?
– Багира, – наконец-то дала и мне сказать, страшная женщина.
– Ох, а ты знала, что вообще-то это мужское имя. Просто перевели на русский сказку неправильно, вот и запустилась волна масштабного заблуждения. Чья была идея назвать тебя так? Отец или мать постарались?
– Это… Марк придумал.
– Марк? Он что, твой отец?! Прости, дорогая, но ты выглядишь такой взрослой. Не годишься ты ему в дочери.
– Он не отец. Просто… друг.
– Друг значит-ся, да? А я говорила – вскружит тебе голову, разобьёт тебе сердце и выбросит у обочины. Чем он тебя впечатлил так? Скажи! Беги лучше отсюда, пока ещё не влюбилась по уши в этого чёрта…
– Я вообще-то живу здесь.
– Живёшь? Как же?.. Это дом Марка, я тут не раз уже была, а тебя никогда не видела. Вообще тут раньше ведьмочка с ним жила, вон в той крайней комнате. А теперь не живёт уже год, наверное. Так ты теперь вместо неё, да? Подружка его? А чего вместе не спите? Или он тебя так, по доброте душевной пустил. Что, жить тебе негде? Так я помогу. Только беги от него подальше. Уж я-то знаю. Мы с тобой, дорогая, боевые подруги.
– Я вас едва знаю! Что вы всё наговариваете? Перестаньте! Я уже давно живу с Марком, он совсем не такой!
– Давно? И сколько же? Как вы вообще сошлись?! Неужели Марк нашёл себе постоянную девушку?
– Мы не встречаемся… просто… друзья.
– Ах, друзья… ага, конечно. У Марка не бывает просто друзей. Он ведь один из сильнейших колдунов, прямо как я. А такие как мы не заводим друзей людей. Или ты… погоди-ка… Наполеон, куда это ты?
Рысь, наконец-то, двинулся с места, всё это время, просто наблюдающий за мной. Наполеон, значит. Какое пафосное имя. Ой, он встал на край дивана передними лапами и принюхался ко мне. Какие же у этого рысёныша красивые серые глаза! Ох, он же… оборотень, как я. Наполеон вытянулся и стал расти, превращаясь в высокого и накаченного молодого парня, с такими же серыми, под цвет глаз, волосами, ресницами и бровями. Как необычно. И… и… да. На уровне моих глаз оказалось его большое и обнажённое хозяйство. Погодите-ка, у него что, встал на меня?! Наполеон придвинулся ко мне поближе и наклонился, положив одну руку на спинку дивана, а другую прямо рядом со мной. Что ты собираешься делать?!
– Какая ты краси-и-ивая, – протянул он, лучезарно улыбаясь и приближаясь ко мне.
– Отвали от меня! – крикнула я.
– Такая ма-а-аленькая, такая засте-енчивая, такая ми-и-илая…
– Убирайся, мразь! Ш-ш-ш-ш.
Я ударила Наполеона по лицу, но он схватил меня за руку и прижал её к своему носу, с наслаждением вдыхая.
– Как приятно па-а-ахнешь, – протянул этот наглый рысёныш.
– А ну, отпусти! – крикнула я, одёрнув руку и пнув его. – Ма-яа-у, ш-ш-ш!
– Моя сла-а-адкая… А?
“Фледжелюм!” – услышала я голос Марка. Наполеона мгновенно связала солнечная нить. Он разочарованно вздохнул и горестно мяукнул, обратившись обратно в рысь. Марк грубо схватил его за шкирку и отшвырнул к Мире.
– Что ты делаешь?! – возмутилась она, подбежав к своему коту и поглаживая его, пока нить медленно исчезала.
– Научи своего кота держать себя в руках! – прорычал грозно Марк. – Или будешь собирать его останки по городским помойкам.
– Так ты ещё угрожать мне будешь?! – Мира вскочила и расставила руки в стороны, бормоча под нос заклинание.
– Ты в моём доме, – медленно проговорил Марк, поднимая руки вверх, пока в ладонях образовывались горячие пламенные шары. – Здесь мои правила.
Колдунья застыла. Искры, появившиеся на кончиках её пальцев, мгновенно потухли. В её глазах был страх. Она попятилась и вцепилась в загривок своего кота.
– Я запрещаю тебе заходить ко мне домой, – уже спокойнее проговорил Марк. – Убирайся.
– Я… – задыхаясь от возмущения, Мира потащила Наполеона за дверь. – Я буду ждать тебя ровно десять минут. Опоздаешь опять, будешь сам очищать дом.
– Не опоздаю, – Марк захлопнул за ней дверь и повернулся ко мне. – Не позволяй этой Рыси подходить. И вообще, не разговаривай с ним.
– Как будто я его тут соблазняла! – Возмутилась я, подскочив с дивана и сжимая кулаки. – Он сам подошёл! Я ему ни слова не сказала!
– Наполеон чует даже малейшее проявление симпатии. Понравился тебе такой большой кот, да? Ещё и подкачанный, молодой и горячий…
– Замолчи! Я вообще не знала, что он – оборотень! И не нравится он мне! Я никогда не видела рысь, ясно?! Мне просто было интересно! Когда он обратился, я пыталась его отогнать! Но он такой огромный, такой сильный. Думаешь, мне самой приятно было?! Думаешь, я такая, да? Как вижу мужика голого, так тут же ложусь под него, конечно! Все вы такие! Всегда вам кажется, что девушки не могут устоять под вашим обаянием! Вы не слышите “нет” и не видите препятствий, даже если упираться всеми силами! Конечно, если сильнее, то можно же проигнорировать! И плевать вам, что я не хочу! Плевать, что это мерзко и противно! Плевать, что это невыносимо больно, когда берут силой! Когда не считаются со мной! Когда игнорируют мои угрозы и мольбы! Чтоб вы все сдохли!
Из меня будто вырвали огромный кусок застрявшего в сердце камня. Я не могла сдерживать слёзы. Не хочу его видеть! Пусть убирается! Я проскочила мимо Марка и заперлась в ванной. Так больно. Так плохо… так… холодно… Не хочу чувствовать эту боль. Не хочу чувствовать ничего. Она разъедает, пожирает меня изнутри. Кошка… надо обратиться в кошку. Так всегда легче. Надо сжаться в комок… спрятаться… превратиться в тень. Хлопнула дверь. Марк ушёл.
Я лежала на полу в ванной и не хотела двигаться. Да, кошкой было проще, но всё равно больно. Не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Хотелось забиться в угол и там умереть, чтобы не было такой жизни. Чтобы не было меня. Не было этой всепоглощающей боли. Кстати… можно забраться под ванную. Там темно и уютно. И хорошо. Я поддела лапой дверцу щита, а затем пробралась внутрь – в самую глубь. В самый тёмный угол. Да, полежу здесь. Тут хорошо. Если закрыть глаза, то можно вспомнить лунный свет. Он рядом. Он всегда со мной. Всегда будет оберегать меня и обнимать в такие минуты. Спасибо, лунный свет. Ты – настоящий друг. Единственный.