Лунокровные ягоды
Шрифт:
– Нападение на старшего охранителя и карта карается смертью, чернь. Я не знаю настоек каких грибов вы тут перепили, но, похоже, вы уже не считаете себя поданными нашего князя. Я даже не буду перечислять, какие законы вы нарушили и что ждёт тебя и всех причастных за эти преступления. Не удивлюсь, если и две другие деревни спокойно себе поживают и не знают горя. Но перед смертью ты мне расскажешь всё, что знаешь о княги… Что за хнар?!
Вскочивший на ноги Витар зло скалился, медленно отходя от Олгана, а чудовищный ожог на его лбу быстро затягивался, истекая зелёной сукровицей.
– Грёбаный павлин, вот обязательно тебе было лезть сюда?! Сдох бы себе на тропе, не пришлось бы мучиться! Но ничего, Луна всё обращает на пользу! Пойдёшь вместе со своим другом на удобрения!
Допятившись до портьеры, закрывающей угол комнаты, Витар быстрым движением выхватил из-за неё длинную шпагу, которая своим изяществом легко могла поспорить со шпагой охранителя. Зло фыркнув, Олган выхватил из кармана компактный магический разрядник и направив его на замершего старосту, спросил:
– Ты ведь не думаешь, пёс, что я буду сражаться с тобой как с равным?
– Думаю, что будешь, Олган. Ты слишком щепетильно относишься к вопросам своей чести. А я бросаю тебе вызов, как ложью занявшему своё место в совете княжества, через постель княгини, которую ты сейчас ищешь!
– Откуда ты, раб, вообще знаешь про эти сплетни?! – взревел блондин, вскинув разрядник на уровень глаз старосты.
– Я много что знаю, Олган Ва Коррис. И то, что твоя супруга выбрала тебя просто как удачную партию, а сама ещё несколько лет продолжала тайно переписываться со своим возлюбленным Виваром Ла Таррисом, и то, что никакого похищения не было.
Пока низкорослый мужчина говорил с Олганом, равнодушно глядя на жало разрядника, рана на его лбу полностью затянулась, и неспешно подойдя к столу он поднял стакан с водой, сделал несколько больших глотков, и демонстративно, по широкой дуге плеснул водой на сапоги старшего охранителя.
На лбу Олгана вздулись вены, и убрав разрядник, он вытянул шпагу из ножен. Несколькими взмахами оставив в воздухе медленно гаснущий росчерк, Олган вперился взглядом в налитые кровью глаза старосты и медленно проговорил.
– Ты хотел задеть мою честь, пёс? У тебя получилось. Я не буду тебя допрашивать. По крайней мере живой для этого ты мне больше не нужен. Иди на улицу. Я не хочу бегать за тобой по всему дому, когда ты потеряешь руки.
Витар рассмеялся, и положив шпагу на сгибы локтей, демонстративно обошел Олгана по кругу, направляясь к выходу. Выйдя следом, из комнаты в просторную прихожую, Олган с удивлением увидел стоящих у дверей женщину и девочку. Остановившийся возле них Витар обернулся к Олгану и произнёс.
– Ты бы знал, насколько ты предсказуем, Олган. И так было всегда! Спорим, сейчас ты уверен, что эти земли, защищённые магией Древнего Эризиана, наши дражайшие соседи решили использовать как гнойник в подбрюшье княжества и империи? Знаешь, я хочу, чтобы перед смертью ты помучился. А зная твою любовь совать нос, куда не следует, вопросы без ответов нанесут тебе не меньше ран, чем моя шпага. Вот моё тебе слово: наши глупые соседи совершенно ни при чём, они настолько увлеклись в своих интригах и казнокрадстве, что им совершенно не до вас. Это их скоро и погубит. И то, что восходит из самого низа, дойдёт до сердца всех империй и каждого человека и не человека. Ваша княгиня прошла здесь всего пару часов назад, и я совершенно не соврал тебе, когда сказал, что новых людей здесь не появлялось. Она довольно частый гость в наших краях. Что, каково тебе понимать, что ты совершенно ничего не знаешь о людях, которым служишь, и которых должен беречь как собственные глаза?
Старший охранитель холодно смерил взглядом довольно улыбающегося старосту и жестко ответил:
– Ты уже приговорён, пёс. Твои слова больше не стоят ничего. Они не смогут меня задеть. А после твоей смерти мой некромант вытащит все нужные мне сведения из твоей заросшей головы. Ты так и будешь стоять на пороге, или выйдешь, и умрёшь как мужчина, на которого ты пытаешься быть похожим?
Снисходительно улыбнувшись, Витар покачал головой.
– Ты, похоже, так ничего и не понял. Ты не убьёшь меня, Олган. Просто не сможешь. Гарта, Мина, покажите гостю, чем нас благословила Луна.
Фанатично заулыбавшаяся женщина, на ходу доставая из складок платья острый кухонный нож, подошла к так же безумно улыбающейся девочке, и прежде чем Олган успел понять, что она собирается сделать, быстрым движением перерезала ей горло.
Кровь фонтаном хлынула на стены и деревянный пол, а продолжающая улыбаться девочка медленно осела на пол, не сводя глаз с ошеломлённого охранителя.
Через десяток секунд поток крови опал, а зияющая рана на горле девочки начала быстро смыкаться с краёв, не оставляя на чистой коже ни следа. Витар и Гарта стояли, улыбаясь, однако их забрызганная кровью одежда резко контрастировала с чистой кожей. Покачиваясь, Мина поднялась, и кровь, покрывающая её лицо, быстро впиталась в кожу. Дрожащими руками девочка приняла от старосты флягу, и осушив её за несколько секунд, улыбнулась Олгану счастливой улыбкой.
Посмеиваясь, Витар распахнул дверь, и выйдя на крыльцо, обратился к Олгану:
– Ну что, охранитель, не передумал? Уйти я всё равно тебе не дам, но умереть достойно, с клинком в руке, позволю.
Гарта и Мина отошли к боковой стене, освободив дорогу к двери, и Олган решительным шагом спустился по ступеням, остановившись в десяти шагах перед закатывающим рукава Витаром. Его лучащееся счастьем лицо выглядело жутко на фоне забрызганной спереди кровью белой сорочки.
Олган, всё ещё держащий шпагу в опущенной руке, внимательно вгляделся в Витара. Что-то в его движениях показалось блондину смутно знакомым, однако, он так и не смог вспомнить, что именно. Староста, тем временем, поднял голову, и обратился к остановившейся на крыльце Гарте:
– Созови наших братьев. Здесь слишком мало развлечений, пусть порадуются!
Молча кивнув, улыбнувшаяся женщина молитвенно сложила ладони, и на несколько секунд закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, Олган краем сознания удивился эйфорической улыбке, поселившейся на лице женщины. Вытянув вперёд сложенные ладони, Гарта медленно развела руки, и в воздух сорвалась золотая пыль, быстро унесшаяся к домам.
Олган, внимательно впитывающий всё происходящее, проследил взглядом за золотой взвесью, исчезающей в воздухе, и огляделся вокруг. Одушевлённые всё так же неподвижно стояли на краю деревянной площадки, немигающими глазами уставившись перед собой. А вот огромный серый пёс Каланара исчез, и бросив взгляд на церковь, охранитель заметил, что плотно запертая до этого дверь теперь едва прикрыта.
Заметивший взгляд Олгана староста усмехнулся.
– Не переживай, Олган. Твой друг умрёт быстро, когда вытащит нашего заблудшего «духовного отца». Даже его жреческие фокусы не смогут противостоять силе посланников Луны! Уж Гарта об этом позаботится, поверь!
– Где бы ты не нашел шпагу высокородного, ты так и остался чернью. Все твои попытки быть похожим на высокородных просто смешны! Сколько ни старайся, ты всегда был смердом и судьба твоя только в том, чтобы работать, и плодить такую же рабочую силу. Впрочем, как ты и сказал о своей безумной жене. А теперь, ты так и будешь брехать, как бездомный пёс, или у тебя наконец хватит духу скрестить клинки? – презрительно скривив губы, спросил Олган.