Чтение онлайн

«Грация, вот честно… мне сейчас совершенно не до пререканий. Я испытываю слишком много стресса в последнее время. К тому же каждый встречный меня в чём-то да упрекает, будто бы у меня на лбу написано, что меня можно пинать. То какие-то залётные корчмари пытаются меня неудачно убить, обвиняя в отсутствии стиля, то девчушки пытаются докопаться до моих относительно «юных» похождений по свету, то ещё какая напасть приключится.»

“Хозяин, не стоит вам так сильно на себе зацикливаться. Для меня вы всё ещё хороши.“

«Всё ещё?! Грация, ты что, изменяешь мне с кем-то другим?»

“Если учесть, что вы изменяете мне с женщиной вполне себе явно и даже в моём присутствии, то я бы и сама могла пойти вашим путём.“

Мирко остановился, так и не ступив ногой на следующую ступень лестницы.

«Стой… Грация, ты всё же ревнуешь!» — воскликнул мужчина про себя с победными нотками в воображаемом голосе.

Грация промолчала.

«Нет-нет-нет, дорогая, ты так просто не отделаешься! За столько лет в тебе развилось такое живое чувство, какого не было доселе. Это новая ступень!»

Вновь тишина.

«Грация, эй, ну ещё осталось, чтобы ты замолчала навсегда… Ты же не замолчала, верно? ЭЙ, ТАМ КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ?!»

Шипение в ответ.

«Ау. АУ! АУ!!!»

“О, Солнце, перестаньте, Хозяин, во имя всех небесных металлов!“

«Я знал, что ты живая!»

“Звучит, как приговор, Хозяин.“

«Нет, ну, ты посмотри какая дерзкая! Слушай, а ты, ну, это… когда я моюсь… подсматриваешь?»

“ВЫ НЕ-ВЫ-НО-СИ-МЫ.“

Мирко рассмеялся про себя и одолел ещё несколько десятков ступеней пока наконец не вышел в зал на вершине башни. Тут была настоящая купольная обсерватория с больших размеров окуляром, направленным к звёздам, однако сейчас крыша была задвинута и из больших витражных окон било утреннее солнце.

Мужчина услышал красивую мелодию и это заставило его удивиться. Мирко даже тихонько прислонился к стене и принялся слушать чем-то грустный мотив неизвестной ему песни.

В голове его всплывали смутные слова, но он никак не мог их вспомнить. Красивый голос продолжал напевать в такт утренним лучам, играющим на стёклах с изображением каких-то батальных морских сцен, местами мифологического характера.

Оранец слушал и слушал пока, наконец, мелодия не прервалась.

— Калист… это очень красиво. Я слышал эту мелодию когда-то давно.

— Мирко, это ты? — голос Калист был полон печали.

— Да, Калист. Я не нашёл тебя в Библиотеке и в твоих покоях. Слуги сказали, что ты поднялась сюда.

Девушка тяжело вздохнула. Она сидела у одного из тех самых витражных окон, обняв свои ноги руками, смотря на морскую гладь Залива и на крыши утонувших Шпилей, блестевших золотистым светом, омываемые ленивыми лазурными волнами, сквозь приоткрытый фрагмент композиции. Ветер легонько трепал её левую косу и разносил пение просыпающихся дневных птиц по округе.

— Эта песня из моего старого дома, Кина. Её уже давно не поют. Лорд-протектор запретил… Ты не против посидеть со мной немного?

Мирко кивнул и, сняв с пояса ножны Грации, сел напротив, обняв ноги пониже колен.

Мужчина сделал для себя приятное открытие. Откуда-то слабо, но приятно веяло запахом цветения белого ореха.

Они немного помолчали, а потом Калист сняла перчатку на левой руке, обнажив витиеватые линии тонких цепей, и взяла Мирко за ладонь, продев свои пальца меж его и подсев немного ближе.

— Мирко, ты не чувствовал себя иногда…

— Устаревшим?

Она удивилась и нахмурилась.

— Да… Я поняла это как-то лишь сейчас.

— Я тоже.

— Мирко, как считаешь, я бы была хорошей матерью? — девушка легонько надавила на ладонь мужчины. Наёмник понял, что для Калист это очень важно, и здесь неуместны никакие шутки.

— Ты? Калист, ты бы была прекрасной матерью без каких-либо преувеличений. Ты умудряешься терпеть меня, а это уже что-то. — он мягко улыбнулся. — Любой дуралей тебе подвластен.

— Но я же даже не довела ни одного из своих учеников до окончания их обучения…

— Калист, душа ты моя. Если ты этого не сделала — значит и Луны-Охранительницы бы не смогли. Ты добрая и хорошая. Прости за детские слова. В тебе есть всё для воспитания кого-угодно, даже самых настоящих дураков.

Уголок губ Калист поднялся вверх. Мирко всегда нравились её выражения чувств.

— Спасибо, Мирко. Ты тоже очень хороший.

— Я?! Ох, Калист, мне немного не удобно. За одну только эту ночь я наворотил столько дел… Ты не против, ну, если я выговорюсь тебе?

— Говори, Мирко. — она погладила мужчину по запястью.

— Я думаю, я сегодня постарел.

Калист приподняла бровь.

— Я хотел сказать, что что-то во мне сломалось. Ну, знаешь, как в настенных часах с кукушкой. Сломалось и птица перестала вылетать и петь вовремя.

Калист ещё сильнее приподняла бровь. И Мирко наконец понял двусмысленность своих слов.

— Ох! — он рассмеялся. — Я не то имел ввиду. Речь о душевном состоянии. Я понял, что вся эта беготня в шляпе с красными кисточками, — мужчина снял шляпу с головы и покрутил в руке, — ламинированные чёрно-белые латы, сальные шутки… ну, это всё выглядит, как попытки старика удержаться на плаву в стремительном течении реки времени. А впереди водопад.

— Мирко, ты точно не старик. Ты в великолепной форме. — отметила Калист очень даже по-деловому.

— Спасибо. Но я вновь возвращаюсь к моральной стороне вопроса. Я ночью встретил двух людей, Стаута и дебютантку из семьи Дедаст.

Мирко принялся волнительно жестикулировать свободной рукой, пересказывая все события минувшей ночи, начиная от слов Стаута и заканчивая его счастливым спасением. Когда он замолчал, на его душе стало чуточку попросторнее, будто бы то, что держало его… наконец исчезло, однако оставалась одна единственная нить, на которой всё держалось.

— А ещё, Калист… я однажды спас одну принцессу с одного из архипелагов Шанти, молодую и красивую девушку. Она была наивна и чем-то даже… хм, напоминала соловья, живущего в золотой клетке. На Шанти с воспитанием дочерей всё строго и…

— Ты соблазнил её, а затем сбежал. — молвила Калист.

— Уф… — смог лишь выговорить мужчина.

Нить срезали, и груда камней наконец свалилась в пропасть прошедших лет.

— Прости что перебила. Но я не могла более смотреть, как ты мучишься, Мирко. Извини, но я знала эту историю ещё с того момента, как мы встретились. — она пожала плечами. — Однако я вижу важность твоего признания. Удивительно, но многим мужчинам целиком и полностью плевать на подобное. Ты, оказывается, очень чувственная натура.