Чтение онлайн

И медаль не дадут.

Поэтому надо брать. Тепленькими. Зелененькими.

Пока я размышляю над этическими сторонами порученного мне дела, посланцы далеких миров, сделав свое черное и преступное дело, направляются летательному аппарату, дабы самовольно оставить место преступления.

Понимаю, если они уйдут, до следующего воскресенья посещений не предвидеться. А капитан дал мне три дня. Вызовет и спросит: — «Что, Пономарев, упустил свой шанс получить медаль?». Что ответить?

Облизываю сухие губы и ползком, используя кочки и кустики, ползу за пришельцами.

Страшно? Еще как страшно. Не то слово. Передо мной не просто преступники. Понимать надо.

Больше медлить нельзя. Парочка у самого люка. Они не в счет. Туристы, они обычно в разборки между милицией и уголовными элементами не ввязываются. Разве что сделают пару снимков. А вот тот, что плохо владеет русским языком, опасен. Таких только банка со спиртом успокаивает. С завинчивающейся крышкой.

Подползаю еще ближе.

Сейчас он повернется, увидит меня, ползущего, и убежит. Или пристрелит. Или живьем кожу сдерет. А может просто плюнет на человечка с высоты своего недоразвитого интеллекта.

Вскакиваю, вернее с трудом поднимаюсь, на ватных ногах, семеню, спотыкаясь, к человечку с зеленой кожей, тыкаю ствол «Калашникова» в затылок и кричу:

— Руки на капот, зеленая гнида!

Получается не слишком убедительно. Комариный писк. Мышиные разборки. Кашляю, прочищая горло. И по новой.

— Руки, говорю! Живо! — и добавляю для убедительности, — Падла!

Гораздо лучше. Любой нормальный преступник, застигнутый на месте преступления громовым окриком, мгновенно теряет бодрость духа, ориентацию в пространстве, сухость нижнего белья и сдается на власть победителя. Что мы и видим на примере звездной парочки. Инопланетная килька со свистом запрыгивает в сумку толстого зеленого человечка и затихает. Сам хозяин кошелька усаживается на травку, задирает ручки, понял значит, и с удивлением разглядывает аборигена. То есть меня.

Но с основным нарушителем могут возникнуть проблемы. Скорее всего у него нарушена функция самосохранения. А может не до конца земные традиции освоил.

Инопланетянин чертыхается совсем по-нашему, по земному, проворно поворачивается на голой пятке и удивленно взирает на меня большими, очень неприятными блюдцами.

— Ты кто, чудо?

Чудо, по всей видимости, я. Кроме нас двоих в спящем городе никого. И неуместный вопрос существа относится ко мне.

Я слегка растерян. Но присутствие духа не теряю.

— Руки на капот! — пробую перетянуть одеяло на себя. Надежды мало, но я не привык отступать. Тем более перед зелеными человечками. Вспоминаю мудрое правило, если пристально смотреть, не мигая в глаза инопланетянину, то, рано или поздно, инопланетянин пугается и убегает.

Ствол «Калашникова» мечется из стороны в сторону, утыкаясь, то в лоб, то в нос непослушного инопланетянина. Однако, мой пришелец не пугливый.

— Да ты успокойся, чудо, — советует пришелец, — В руки себя возьми, говорю.

Слушаюсь, и упираю дуло точно в зеленый лоб. Чтоб и автомат не дергался, и чтобы меня самого поменьше трясло.

— На капот, — повторяю, заучено, фразу. Это единственное, что могу вспомнить из теории. Растерянность и не восприятие окружающего мира еще не прошли. Словно все во сне. И дома. И пришелец. И я сам.

— Чудо, — усмехается зеленый доходяга, смешно тряся тонкими ручками. Странно, но лицо у него совершенно не бандитское. Практически милый пришелец. — Ты где капот видишь?

Он прав. Оплошал. Трудно найти то, чего нет. Где у этой штуковины капот, я не знаю. Вообще, ничего не знаю.

— Тогда, на землю, — не совсем уверенно приказываю я.

— Ага, — соглашается пришелец, — А от ревматизма кто лечить будет? Ты, чудо?

Он улыбается уголками губ, совсем по-человечески. И именно эта улыбка выводит меня из себя.

Я дома. Этот мой город. И эта моя Земля. Не позволю, чтобы всякие космические проходимцы издевались над моими погонами. Мне плевать, сон это, или явь. Мне плевать, что происходящее может оказаться дурной шуткой. И пусть медаль за это не светит. Плевать. Даже если я не последний герой, а последний стойкий оловянный лейтенант, пусть все будет по правилам. По закону.

Не задумываясь о последствиях, о тех бедах, что могут грозить Земле, ловко, как учили, перевертываю автомат и коротко тыкаю прикладом в лоб улыбчивого пришельца.

— Заладил, чудо, чудо…. Лейтенант я.

Хиленький пришелец. Слабак по-нашему. Всплескивает длинными ручками и с застывшей улыбкой валится на зеленую земную траву. Практически сливается с природой матерью. Что лишний раз доказывает, жизнь во вселенной развивается по одним и тем же путям.

Прикидываю в уме. Пришелец зеленый — три. Корабль инопланетный типа «тарелка неопознанная» — один. Дама со стеклянным ящиком и тумбочкой — одна. Спасенное человечество — одно. Фотоаппарат неизвестной конструкции — один. Но скорее всего потеряю по дороге. По совокупности на медаль набирается. Еще бы отключить неподвижность мира, и можно бежать к капитану за наградой.

Полученных в училище знаний хватает на то, чтобы догадаться — секретный рычаг или кнопка, отключающие застывший мир должны находиться на корабле пришельцев. Пробраться внутрь и совершить еще один подвиг сил хватит. Ползком, на карачках, но доползу. Главное, чтобы хватило смелости. Но по-другому нельзя. Куковать одному в сонном мире удовольствие сомнительное. Конечно, плюсы есть. Масса плюсов. Но скучно и одиноко. Не перед кем похвастаться удачно проведенной операцией. Медаль, опять же, вручить некому.

Мысль о том, что на неопознанной летающей конструкции водятся другие живые зеленые существа, приходит в голову только после того, как я собственными глазами вижу этих самых других зеленых человечков, дружной толпой выпрыгивающих из люка столба.

Расслабился. Раззява. Понадеялся на удачу. Не рассчитал вместимость транспортного средства. А оперативный работник в рабочее время не имеет права расслабляться и думать о наградах.

Суровые зеленые ребята, копии недавно пришибленного прикладом, разбегаются широкой цепью, залегают, сливаясь с травой. И старательно целятся в меня из железных палок.

Со стороны залегшей цепи доносятся слова пришельцев, что работать в таких условиях невозможно. Что лучше уж для антуража перевозить не визгливых теток, а молчаливых вьетнамцев. Мороки меньше, а навар тот же. Что центр не похвалит за потерю бойца. Что с бунтовщиком-землянином надо кончать и концы в вакуум.

Второе правило оперативного работника гласит. Никогда не теряй присутствия духа, и преступники к вам потянутся сами.

— Значит так, — откидываю не слишком скорострельный в данных условиях автомат в сторону, складываю руки на груди и, покачиваясь на носках, старюсь, чтобы голос был тверд, уверен и спокоен. — Значит так, дорогие гости нашего города. Я, лейтенант Пономарев. Удостоверение показать?