Лысый
Шрифт:
– Что, и убить бы мог?
– Мог бы. Если б это потребовалось для того, чтоб она со мной осталась. Запросто.
– Ни фига себе, – вздыхает.
Потом помолчал и тронул меня за плечо:
– А скажи, старик, что для тебя тогда было самым сложным?
Теперь уже я вздохнул.
Хлебнул пивка, потянулся за сигаретой.
– Самым сложным, старый, было для меня решить – нужно или не нужно ее удерживать. А вот после того как решил – надо было просто идти до конца. А это уже всегда легче…
– Вот! – заорал Лысый. – Вот оно!
И как хлопнет своим кулачищем по столику. У меня кружка полупустая опрокинулась – и на штаны. Сижу, смотрю, как «Гиннес» по моим светлым джинсам стремительно растекается, и тихо фигею.
А он вскочил, кинул на стойку тысячерублевку – и ушел ни с кем не прощаясь.
Беда.
Ну, бармен мне салфетки принес, я водителя позвал, дал ему ключи от квартиры, объяснил, где чистые джинсы лежат, – на тот случай, если жена уже на съемки отчалила.
Закурил.
Сижу и не знаю: смеяться мне или плакать.
Ничего себе, думаю, вечерок начинается…
…С женой со своей он все-таки развелся.
А через полгода, неожиданно для всех, включая меня, женился на одной из Машкиных подруг.
Моей Машки, разумеется.
Не его.
Я поэтому вначале и сказал, что сейчас общаться куда чаще приходится.
Иногда, когда мы куда-нибудь выбираемся вчетвером, я ловлю на нас с Машкой его какой-то странный, немного отстраненный взгляд.
И никак не могу понять, чего в этом его взгляде больше – зависти или осуждения…