Чтение онлайн

Раненный зверь застыл в воздухе, подавленный изначальным духом Чэн Цяня.

Кончик меча Янь Чжэнмина почти коснулся знамени, но затем резко остановился. Убийственная Ци все еще не покинула его, но юноша спокойно посмотрел на Чэн Цяня.

Делая вид, что не заметил этого, Чэн Цянь улыбнулся ему и произнес:

— Смотри, глаза второго брата посинели. Он послал меня сюда специально, чтобы попросить пощады. Старший брат, пожалуйста, прояви снисхождение.

«Я в бешенстве, — подумал Янь Чжэнмин. Однако, видя столь редкую улыбку Чэн Цяня, он не мог долго сердиться. Холодное убийственное намерение и внутренний демон, чей след вспыхнул у него на лбу, наконец, начали рассеиваться, оставив вокруг его тела лишь ауру клинка. Однако Янь Чжэнмин совсем не оценил тот факт, что одной ногой ступил в область знаний о божественном мече. Напротив, он раздраженно проклинал себя. — Это выглядело так, будто я вновь позволил ему одурачить себя. Как же я бесполезен».

Сквозь окружавший его блеск клинков, Янь Чжэнмин снова посмотрел на Чэн Цяня.

— Что? Ли Юнь хочет эту сломанную игрушку? Вечно он собирает всякий мусор.

Чэн Цянь закатал длинные рукава своего ханьфу и вернул застывший в воздухе дух дракона обратно в знамя. Как только оно упало на землю, буря немедленно затихла, будто все случившееся ранее, было всего лишь иллюзией. Чэн Цянь поднял флаг и осторожно свернул его. Когда пальцы юноши коснулись, сломанного Янь Чжэнмином, флагштока, он почувствовал легкую дрожь запертого внутри духа.

Этот дракон был божественным зверем. И все же он пал до такого состояния. Была ли всему этому виной непостоянная воля небес?

Мир безжалостен, он ко всему относится как к соломенным псам7.

7 ?? (chugou) чучело собаки (в древнем Китае - для жертвоприношений, по окончании которых его выбрасывали; обр. в знач.: ненужная, бесполезная вещь, хлам).

Возможно, перед небесами все, так называемые, божественные звери и великая сила — не более чем муравьи?

Эта мысль заставила его почувствовать себя потерянным и печальным.

Бросив знамя истинного дракона Ли Юню, Чэн Цянь перевел взгляд на стоявшую в стороне повозку. Лошади вырвались из поводьев и исчезли. Теперь юноша гадал, как этот избалованный мальчишка собирается возвращаться. Позволит ли он этим собакам нести его на своих мечах?

— Поскольку вы намерены заключить мир, мы примем этот дар, — снисходительно произнес Янь Чжэнмин.

Рядом с ним счастливо улыбался Ли Юнь.

— Да, большое спасибо, — эхом отозвался юноша.

Оба старика видели это. Один из их противников достиг уровня «формирования клинка», а другой своим изначальным духом смог подавить дух дракона. Пусть знамя и оказалось у него в руках, но он все еще был в опасности… ведь это был настоящий божественный зверь.

Как можно было столь безрассудно провоцировать таких людей? Даже проиграв, у них не осталось никакого другого пути, кроме как смириться.

— Даою, могу ли я узнать, из какого вы клана? — осведомился один из заклинателей.

Услышав это, прятавшаяся в рукаве Ли Юня Лужа, выглянула наружу.

— Почему мы должны тебе говорить? Чтобы ты потом нам отомстил?

Старик смутился и замолчал.

Обычно Лужа не осмеливалась так разговаривать с заклинателями, сформировавшими свой изначальный дух. Однако сейчас все ее старшие братья были здесь, потому она воспользовалась этой редкой возможностью, чтобы покрасоваться. Будучи в приподнятом настроении, она тут же уселась на плечо Чэн Цяня. Безопаснее всего было в обществе третьего брата. В этом отношении ее самый старший брат занимал лишь второе место.

Внезапно, вокруг ее ноги обвилась тонкая, как паутинка, нить. Выпустивший ее из кончика пальца Янь Чжэнмин, недовольно произнес:

— Слишком шумно.

Связав свою младшую сестру, юноша развернулся и пошел прочь, потащив ее за собой, как воздушного змея.

Даже попав в беду за пределами города и став «бродягой по фамилии Ли», Ли Юнь все равно был совершенно счастлив, как нищий, наткнувшийся на великое сокровище. Он держал знамя истинного дракона обеими руками, поглаживая пальцами сломанный флагшток, содержавший в себе часть тела божественного зверя.

— Как и ожидалось от нашего Сяо Цяня… — весело прокомментировал юноша.

— Кто тут твоя семья? — прорычал Янь Чжэнмин прежде, чем Чэн Цянь успел хоть что-то ответить.

Стоило ему только произнести эти слова, как Ли Юнь, Лужа и Чэн Цянь разом уставились на него.

— Старший брат, ты что, сражаешься за благосклонность? — поддразнил его Ли Юнь.

Янь Чжэнмин промолчал.

Ли Юнь сразу же поддался влиянию старшего брата и отшатнулся от него.

Янь Чжэнмин, все еще пытавшийся сохранить остатки достоинства, с невозмутимым видом сказал Чэн Цяню:

— Мы прямо сейчас отправимся в башню Красной птицы. Нет смысла ждать до пятнадцатого числа восьмого месяца. Там будет множество людей, могут возникнуть новые неприятности. На что ты уставился? Перестань!

Чэн Цянь послушно опустил глаза. Если бы он не улыбался, это выглядело бы более убедительно.

Янь Чжэнмин с грустью обнаружил, что нет никакого способа спасти свою честь, поэтому он оставил Чэн Цяня позади и, не оглядываясь, пошел вперед.

Как только они ушли, избалованный сопляк вскочил и принялся в ярости топать ногами. Он был унижен и, в добавок, лишился знамени истинного дракона.

Этот мальчишка действительно был мастером по части не усваивания уроков, которые ему преподавала жизнь. Он тут же забыл, как неуверенно прятался за спинами двух могущественных заклинателей. Не имея даже малой толики уважения, он оттолкнул от себя старцев и закричал:

— Бесполезные! Вы все бесполезные! Если бы мой отец узнал об этом…

Оба заклинателя вздохнули. Один из них произнес:

— Молодой господин, прошу вас, успокойтесь. Мы недалеко от башни Красной птицы. Пожалуйста, следите за своими словами и поступками. Если кто-то узнает о нас, могут возникнуть проблемы.

— Пошел вон! Вы даже не можете разобраться с бродячими заклинателями. Какой смысл моему отцу держать вас при себе? — мальчишка плюхнулся в повозку и указал на упавших заклинателей. — Вы потеряли моих лошадей, так что теперь вам придется тащить меня вместо них! Мне нужна эта говорящая птица. И не позволяйте мне больше видеть этих людей!

Это избалованное создание привыкло унижать других. Даже если он требовал заклинателей, достигших уровня изначального духа, быть его лошадьми, кто вообще мог возразить ему. Старик, на которого указал мальчишка, едва поднялся на ноги и с почтением попытался успокоить его.